b000002315

не захочется... Поверьте, это не от отчаяния, хотя и оно в нашем положении — дело обычное. Просто хотелось высказаться до конца. А вообще-то речь не обо мне. Вы, конечно, понимае­ те, какое значение имеет в нашем положении переписка. Так вот я хочу попросить вас написать одной девушке, которая тяжело больна. Ваше письмо очень поддержал! Сы ее. Простите, понимаю, что вам и самому нелегко живется, а тут еще надо чужую боль врачевать. Я пом ню, с какой смятенной душой писала вам свое перво» письмо, и прекрасно помню, какое облегчение принесл* ваше ответное. Спасибо за книгу «Две параллели». Стихи из нее пе реписываю и рассылаю своим подругам — а они почти все в таком же положении, как и я. Им тоже нравятсн ваши стихи, особенно стихотворение «Жить». Строки ш него «Пусть лучше боль неимоверная, но — жить!» ста ли как бы эпиграфом всей нашей жпзнп». Я привожу эти строки не из тщеславия — прост- испытываю чувство исполненного долга: стихи не только написаны и напечатаны, они работают! «Время летит быстро! Вот и еще один год вышел ил финишную прямую. Авнушке скоро семь. При иных оГ> стоятельствах осенью в школу бы проводили, но все сло­ жилось так, а не иначе. И потому учить ее буду сама — уж очень часто и тяжело она болеет, да и вообще в своем нормальном состоянии еле сидит в подушках до­ рогой мой человек. У учителей не хватит сил спрайт вать с нее строго. А без этого нельзя». «А сколько дней в мире?» — этот глобальный вопро пятилетней Ани Мельник не дает мне покоя. Жизнь ко нечна или нет? Душа ребенка, измученная жизненным!! испытаниями, не замкнулась на собственной боли. Под­ спудно растет в ней тревога за жизнь на целой Земле.