b000002315

— Доброе здоровьице, Виктор Иванович! — прпсоедп пялась к ней тетка Наталья, плавно переводя коромысл с ведрами на другое плечо. — Гляжу и на вас, — ну чисто министр! Осталось только галстук надеть. Вид у брата действительно был внушительный. Очеш крупный и полный, он производил впечатление солидно сти, основательности. И казалось странным, что есть у че ловека и руки, п ноги — и не какие-нибудь там паралич ные, тощие скрюченные, а самые нормальные и чувству ют все, а не может человек ни встать, ни ложку ко рту поднести. Брат томился невозможностью заняться какпм-нибуд* делом, чтобы хоть немного помочь семье. Пустота разъ едала его. И чтобы как-то ее заполнить, он дотошн вникал в каждую житейскую мелочь. К тому же с годами выработалась у него привычка повторять одно и то ж е л многу раз. За это я про себя звал его долдоном. Когда я собирался на речку, он предупреждал, что бы я пе нырял со свай, так как под водой могут ока заться торцы бревен, вбитых в дно. И водоворотов много, потому что рядом шлюзы. — Да знаю! — отмахивался я. И шел к сваям, чтобы обязательно понырять с них. Как-то один водоворот за вертел меня так, что я чуть не утонул. Уйдя глубоко пол воду, я почувствовал, что у меня закружилась голова. Обычно, выныривая, я отталкивался руками, чтобы скорее оказаться на поверхности. А тут никак не мог понят) где верх, где низ... Чувствуя, что мучительно хочется вздохнуть, я открыл рот и захлебнулся. Никогда не за буду того леденящего страха, который испытал тогда. От чаянно заработал я руками, ногами, пытаясь крикнуть «ма-ама!», и оказался на поверхности. Качалось небо с кучевыми облаками, ускользая за крутой берег, качались темной массой сваи, а я никак не мог продохнуть, вы­ толкнуть из себя заглотанную воду... Однако дух противоречия продолжал жить во мпе, п.