b000002315

звонок. Ах да — нет света. На ощупь нахожу дверную ручку... — Сюда я попал или нет? — Голос из темноты на­ зывает мою фамилию. — Я из «Литературной газеты»... О Науме Иосифовиче Маре я слышал уж е давно. Ав­ тор многих книг, широко известпых очерков и статей о борцах-антифашистах, людях героической судьбы, художниках, артистах, ученых, тружениках наших дней. Говорят, по рукопожатию можно судить о характере человека. У Наума Иосифовича крепкое, энергичное ру­ копожатие. Жена приносит свечу. Придвигаемся к столу. Гость достает записную книжку. — Так... С чего же начнем? Расскажите сначала о себе. Пламя свечи колышется из стороны в сторону. На стенах дрожат, движутся тени. Этот полумрак наве­ вает почему-то воспоминания о далеких годах войны. Мать склонилась к загнетке. Сырые дрова никак не разгораются. Дым вымахивает из топки, ест глаза. Мы в сестрой жмемся к матери, поближе к огню. Старший брат крутит ручку мясорубки. Только вме­ сто мяса в ней мороженая картошка. Из нее мать будет делать лепешки. Вкуса мяса я вообще еще не знаю... От отца давно нет писем. В последнем писал, что легко ранен в руку. — С чего начинаются стихи, как вы полагаете? — Новый вопрос выводит меня из задумчивости. — С чего начинаются стихи... Я думаю, что тут боль­ шую роль играет ассоциативное мышление. С ч«го на­ чинаются стихи? Со скрипа калитки, с далекого петуши- пого крика, с тени, промелькнувшей по солнечному блику... Услышал я звук, похожий па скрип калитки, и вызвал он в памяти зеленую улицу детства, дом, крытый мятой соломой. Я сижу на крыльце, надо мной совер­ шают свои стремительные виражи ласточки. Под козырь