b000002315

опа, возможность вырваться из четырех степ — в двух шагах. Но как эти шаги сделать? Коляска в дверь не проходит, а других средств передвижения в моем распо­ ряжении нет. Несколько раз за лето удавалось, правда, выбраться на балков с помощью длинной лавки, кото­ рую мы с женой специально заказали. Но после таких пересаживаний-переползаний туда-сюда я понял, что больше теряешь, чем получаешь. Видя, какие усилия предпринимает Галина, передвигая меня по этой лавке, я пошутил: — Овчинка выделки не стоит... — Выделка не стоит овчинки, — возразила она, вы­ тирая со лба пот. Это звучало как некоторое утешение. При всем при этом такие вылазки были возможны только в субботу и воскресенье, когда жена не на работе. Да и то, если хорошая погода. Мне советовали поменяться на первый этаж , и тогда, мол... А что тогда? Сам выбираться из квартиры я все равно не смогу, значит, снова буду привязан к субботе и воскресенью. А если учесть, что и на первом этаже всегда найдется несколько ступенек, которые и с помо­ щью жены, далеко не атлетического сложения, не удаст­ ся преодолеть. Значит, новые привязки — к соседям, знакомым и незнакомым людям. А такая зависимость, как я уж е говорил, не очепь-то радует нашего брата. И однажды я ужаснулся: жизнь-то, можно сказать, на исходе, а я отказываю себе в такой малости, как по­ быть час-другой на свежем воздухе. Заключенных и то каждый день выводят на прогулку!.. А ведь исправить- то положение проще пареной репы: на 12— 15 сантимет­ ров расширить балконную дверь — и вся недолга. Но я глубоко заблуждался. Путь к этим сантиметрам лежал через километры строк официальной переписки. Мне сообщали, меня информировали, до моего сведения доводили.... «Нельзя, не полагается, не представляется возможным»... Росло количество отказов, и росло раздра­ жение потревоженных коммунальников. Мол, сколько же