b000002315

| кальзывает выше то одного, то другого локтя. Навер­ ное, импульсы пытаются пробиться к оконечностям рук. Лежать так нудно-муторно, что кажется, еще немно­ го и сорвусь в бешенство. Как срываются в пропасть, когда уж е нет снл держаться на вертикальной скале. Кровь под щекой уж е засохла. С трудом отклеиваю щеку от кафельной плитки. Снежаны все нет и нет. Что-то загулялась. Или уш­ ла с подружкой в кино. Однако терпение мое кончается. Хочется кричать, ры­ чать, биться головой об пол... Где-то я читал, что если кровь долго не поступает в придавленную или перетянутую жгутом руку или ногу, Ц| это чревато... Не больше двух-трех часов можно по- шолить себе такую роскошь. А я уж е сколько лежу? Эта мысль обжигает меня так, что дрожь вдруг пре­ кращается. Рук у ж е не чувствую по самые плечи. В отчаянии пытаюсь что-то делать, чтобы хоть не­ много уменьшить давление на руки: двигаю плечами, де­ лаю глубокие вдохи и задерживаю дыхание. И вот в левой руке пробежала искра, по тоненькой извилистой ниточке... Пробежала и погасла. Но сразу ж е о ней — другая, третья... В правой руке пока пустота... Продолжаю свои хаотичные движения. Чувствую легкое покалывание в кистях. Оно нарастает, превра­ щается в сплошной зуд-ломоту, захлестывает руки. Те­ перь даже приятны эти неприятные с детства ощу­ щения. Однако сколько ж е мне еще так валяться? Тишина, покой. Ничто не мешает сосредоточиться... \ что, если попробовать сочинить что-пибудь? Ради экс­ перимента... «Строка — сорока... Веки — навеки»... Расплывается строка. Что-то давит мне ва веки... Доживу до сорока, А потом уйду навеки...