b000002315

нерь уж е двор оглашался диким поросячьим визгом. Я бы, наверное, убил его и л и покалечил, если бы н е в б е ­ жавшая в калитку сестра. Вскоре уж е мне пришлось спа­ саться бегством, пытаясь объяснить на бегу справедли­ вость своей мести... Одна гусыня с выеденной гузкой и разорванной брю­ шиной умерла сразу. Другую, оставшуюся с одним кры­ лом и без хвоста, пришлось зарубить, чтобы не мучи­ лась. И только гусак был почти невредим, но изрядно помят. Он долго еще тосковал в одиночестве, издавая надрывные крики. Ночью, лежа без сна, я думал о трагедии, разыграв­ шейся в нашем сарае. Злость на глупого поросенка, в котором проснулся инстинкт хищника, прошла. Кому я мстил? Кого наказывал? Зверя, которого насильно одо­ машнили. И который вдруг вспомнил, что он зверь... Да что он понял, получив десяток ударов по бокам и хребтине? Без всякой, казалось бы, связи я вдруг стал думать об однокласснике, над которым мы издевались. «А что, если бы у него был отец п увидел, что мы вытворяли? Наверное, в нем закипел бы не меньший гнев, чем во мне, когда я увидел, что натворил поросенок». Я по­ ежился. Утром я встал уж е другим человеком. Заводилой я никогда не был, но все-таки на меня оглядывались. Видя, что я не принимаю участия в очередных погонях за тем парнишкой и даже пытаюсь его защитить, ребята сначала удивились, а потом постепенно охладели к этим «экзекуциям». Я предпринял попытку даж е завязать с ним дружбу — видимо, хотел как-то загладить свою ви­ ну. Но из этого ничего не вышло. Слишком укоренилась в нем привычка быть всегда начеку в ожидании очеред­ ного подвоха. И мое миролюбивое, сочувственное отноше­ ние к нему он принял за какую-то хитрую уловку, за которой могла последовать новая неприятность... Шурик окончательно поставил на мне крест.