b000002315

рта пузырились от слюны, и было видно, с каким трудом подбирал он нужные слова. Ребята смеялись над ним и откровенно издевались. На переменах его вечно толкали, пинали, колотили, а ког­ да он вырывался и бросался наутек, устраивали коллек­ тивные погони. Ои принимал это как должное, не защи­ щался, хотя и был сильнее многих, не обижался, не жа- ювался, а только ошалело улыбался большим мокрым ртом и корчил рожицы. Он привык к положению шута, изгоя и. только когда было уж очень больно, мог взбун­ товаться и расшвырять своих обидчиков. Но в следую­ щую секунду, словно ужаснувшись своей нечаянной дер- юсти, снова бросался бежать. И опять устраивались по­ гони, и опять его толкали, пинали, колотили... Помню, и мной овладевал какой-то охотничий азарт — мы словно бы травили зайца... — Эй вы, куриное племя! — крикнула на нас как-то уборщица. — Совсем заклевали мальца! Я отошел в сторону, пристыженный и пораженный меткостью сравнения. Сколько раз я видел эту куриную жестокость: стоило какой-то курице ослабеть, как дру­ гие начинали клевать ее почем зря. Ну просто житья не давали! И мне часто приходилось гонять этих ожесто­ ченных, с кровяными от возбуждении гребешками кур, упорно преследующих приболевшую хохлатку. Однажды, возвращаясь из школы, я еще издали услы­ шал суматошный гусиный гам, доносившийси из нашей дворовой постройки. Рванув на себя дверь я, отшатнул­ ся: поросенок с вымазанным кровью пятачком несся на меня, настигая крупного гусака. Распластывая крылья и уже не гогоча, а хрипя, гусак рванулся на свет и за­ стрял у меня в ногах. Поросенок по инерции ударился мордой в мои колени, едва не сбив меня, и отскочил в сторону. Вся земля в сарае была усеяна пухом и перья­ ми. Две гусыни, окровавленные, с выдранными хвостами, бились в глубине пристройки. Схватив подвернувшуюся под руку толстую палку, я бросился за поросенком. Те-