b000002315

ке, в котором полно было всиких гаечек, болтиков, вин­ тиков. Я то и дело спрашивал: — А это зачем? А это дли чего? И Вавунка серьезно и обстоятельно объяснял, чт это от сопротивления, а это пригодится для трансформ тора. — Понял? — Ага... В ребячьей среде трудно обойтись без подзатыльн) ков и затрещин. Но Вавунка ни разу и пальцем не тр нул меня. И вовсе не потому, что я был из учительско 1 семьи — другие-то ребята не очень со мной церем> пились... И вообще я никогда не видел, чтобы он с кем то дрался. Было странно даж е представить его дерущим ся, хотя он и не слыл маменькиным сынком. И трусом тоже не был. Семья Полежаевых была самая что ни на есть пр< стая. Мать Вавунки, грузноватая, с перекошенной тали ей женщина, работала на колхозной ферме. Две ее до чери, недавно закончившие семилетку, помогали ей По вечерам иногда в их доме устраивались посиделш: слышались песни, переливы гармони. Сестры Клавдия и Мария не были красавицами, но вот почему-то у них. а не у кого-то собирались парни и девчата. Вавунка был единственным мужчиной в семье и брал на себя самую трудную, мужскую работу. Его никто не учил этому, никто не заставлял, он сам знал свои обя занности. Небольшим топориком он рубил сушняк, при несенный из перелеска, и складывал вдоль стены са­ рая — заготавливал на зиму. Он деловито оглядывал загородку, подправлял подгнившие или оторванные колья. Он сам точил и разводил двуручную пилу, ов отбивал косу с особым пристукиванием, как это делают опытные косцы. Он обкашивал склоны оврага и лощину, и к осени за домом Полежаевых возвышался аккурат­ ный стожок, накрытый сверху какими-то дерюжками.. Когда он уехал поступать в ремесленное училище.