b000002315

ним закадычными друзьями. Во всяком случае, мне так казалось. За небольшим, всего в три-четыре яблони, садом По­ лежаевых начинался перелесок. Теплая, твердая тро­ пинка ныряла в кусты и кружила по зеленым лабирин­ там молодых зарослей. Набегавшись, мы садились на траву, н я жадно следил, как в ловких Вавункиных рчках дубовая ветка превращается в тугой лук, а тон­ кие побеги орешника — в стрелы. Но если он делал лук для себя, то обязательно делал и для меня. Он был вы­ ше того, чтобы испытывать удовольствие от обладания шщыо, которой не было у другого. И мне не приходи­ лись клянчить: «Ну дай стрельнуть...» А ему пе прихо­ дилось куражиться, как это делают иные старшие ре- йята. Мы вместе вскидывали свои луки и, натянув бе­ чевки до отказа, пускали стрелы вверх. И, щурясь, сле­ дили, как они стремительно уходили к облакам, почти превращаясь в точки. А потом, замерев и медленно, как бы нехотя кувыркнувшись, начинали падать вниз. — А хочешь, чтобы стрела совсем улетела в небо? — спрашивал Вавунка. — Тогда целься прямо в солнце... И в самом деле, сверкнув в слепящих лучах, стрела исчезла, в сколько бы я ни смотрел, не мог отыскать ее среди мельтешения света. Вавунка был мастер на все руки. Я и сейчас вижу ммысловатые шахматные фигурки, которые он вырезал •оыкновенным перочинным ножом. Устойчиво стояли эти к роли, офицеры и кони на самодельной доске, разбитой на клеточки. Половина фигур была окрашена фиолето­ выми чернилами, ими ж е были нарисованы и клетки. Ни о какой туши или акварельных красках тогда и речи не могло быть. Он собирал детекторные приемники, которые каза­ лись тогда мне чудом. Радио в селе еще не было, и в Д'>ме у Вавунки всегда толпились ребята. Всем хотелось надеть наушники и послушать Москву. Бывая у Вавунки, я любил рыться в небольшом ящи-