b000002315

1 Я аа руках, я сто раз проваливался сквозь землю и ты- нчу раз сгорал от стыда. Причем — я это отчетливо юмню — стыдился я не взрослых, «не умеющих скры­ вать свои чувства», а своих сверстников, возможно, еще не научившихся эти чувства испытывать. В одном из дворов ребята играли в снежки, и какой- го малец, показывая на меня пальцем, крикнул: — Гляньте-ка, такой лоб, а на ручках сидит! Это вызвало веселое оживление. Ребята высыпали в шреулок и долго дурачились, то забегая вперед, то от­ ставая от нас. Я начал учиться ходить с палочкой, но держался иа югах еще очень неуверенно. Двоюродная сестра, у кото­ рой я жил в это время, собиралась куда-то уезжать, и решено было переправить меня к другим родственникам, жившим тоже в районе Арбата. Был гололед, и о том, чтобы дойти самому до троллейбусной остановки, не мог- то быть и речи. И вот сажают меня в детскую коляску (тогда коляски были объемистее, массивнее) и везут по •рбатскям переулкам. Это было еще более неприятное испытание. Хотя врачи и уверяли, что со временем кость как бы осядет, уплотнится и ноги по длине сравняются, этого не случилось. Хромота, а точнее, прихрамывание оста­ лись навсегда. И я не помню, чтобы у меня было желание посмеять- я имеете с ребятами по поводу моей скачущей походки. Вот еще один эпизод из детства. Точнее, штрих. В нашей школе училась девочка, у которой стопы гыли вывернуты внутрь: носок к носку. Меня всегда поражало: как она при ходьбе не споткнется о собствен­ ные ноги... Казалось, ее совершенно не беспокоил этот «рожденный дефект. Осенью нас, школьников, частенько бросали на убор­ ку картошки. Идти надо было довольно далеко — кило­ метра два-три, и учительница сказала этой девочке: — Ну зачем ж е ты пришла? Трудно ж . Иди домой.