b000002315

угодно; неподатливый гранит, о который ломаются рез­ цы, или нежный, хрупкий хрусталь: нерасчетливый на­ жим на инструмент — и загублена почти законченная работа? ...Мать везла меня на маленьких деревянных санках, одолженных у соседей. Я лежал на боку в неловкой по­ зе, сломанная нога время от времени задевала за неров­ ности дороги — и тогда из груди моей непроизвольно вырывались стоны. Вот уж е часа три я без движения находился на два­ дцатиградусном морозе. Казалось, сломанная нога причи­ няла мне меньше страданий, чем холод. Страх, что я за­ мерзну, и мать не заметит этого, все больше одолевал меня. — Не надо в больницу. Дома отлежусь, все прой­ дет, — хныкал я. Но мать будто и не слышала. Часто-часто похрусты­ вал снег под ее ногами. Знакомый парень, года на четыре старше меня, стоял у калитки. — Чего ноешь! Ве-е-е... — состроил он мне презри­ тельную мину... Санкн одолевали очередной сугроб. Мать оскольза- лась, проваливалась, но так же ходко продолжала путь. Я смотрел на пританцовывающие ноги парня, обутые в добротные валенки, и мне становилось еще холоднее. И я думал с обидой: «Ведь даже не спроспл, что случи­ лось...» Давно скрылся за поворотом серый штакетник, а ли­ цо парня, его ехидно-издевательское выражение все стояло и стояло передо мной. И стоит до с и х пор. И я в с п о м н и л о других ребятах: восьмилетием Пете Захарове и десятилетнем Юре Бардошине, которые ки­ лометра два волокли меня, положив на пять лыж (об­ ломки шестой, сломанной, служили поперечными пере­ кладинами).