b000002299

ревнямъ форсисто. Благосостоянію крестьянъ очень способствовало и то обстоятельство, что всѣ эти под­ лѣсныя деревни были небольшія, дворовъ восемь, десять, много пятнадцать, а поэтому сходы не горло­ панили, а занимались дѣломъ и хозяйственные му­ жики, легко сговорившись между собой, держали немногихъ пьяницъ и лежебоковъ въ ежевыхъ рука­ вицахъ. Изъ другихъ, удаленныхъ отъ лѣса деревень много народу уходило въ города на заработки, — каменщиками штукатурами, шестерками, прикащи ками и пр., — и тамъ поэтому народъ «шатался въ корнѣ»; здѣсь этого явленія могло бы и не быть,— народъ былъ сытъ и доволенъ, — но тѣмъ не менѣе повѣтріе это захватывало некрѣпкія души и здѣсь, и здѣсь многіе не желали больше «пнямъ молиться» и рвались въ города, чтобы «вытти въ люди», т. е. но­ сить манишки крахмальныя, штаны тпруа и махать тросточкой... Послѣ ночной грозы мещерскіе мужики, празднуя Духовъ День, съ удовольствіемъ бездѣльничали: грѣ­ лись на солнышкѣ, чесали языки, смѣялись по зава ленкамъ и безперечь дули чай: кто съ жирнымъ топ­ ленымъ молокомъ, кто съ лимончикомъ, а кто и съ ланпасе. Какъ всегда собрался народъ и подъ окнами большого, шикарнаго, прямо купеческаго дома Петра Ивановича Бронзова, бывшаго москвича. Домъ этотъ былъ въ восемь большихъ — по городскому — оконъ по улицѣ, выкрашенъ весь въ темно-зеленую краску и заплетенъ причудливой рѣзьбой сверху до-низу, что стало-таки въ копеечку. Изъ оконъ смотрѣли на улицу цвѣты всякіе и весело и парадно горѣли на сол­ нышкѣ мѣдные, ярко начищенные приборы оконъ и дверей. Все было крѣпко, богато и гордо. Петръ Иванычъ, небольшого роста, жирный и мягкій, какъ котъ, съ круглымъ и бритымъ лицомъ, въ просторной чесучовой парѣ — ну, чистый вотъ баринъ, глаза лопни! — только что всталъ послѣ