b000002299

матами воздухъ. Въ прорывы черныхъ тучъ иногда выкатывалась свѣтлая луна и тогда лохматые края тучъ одѣвались въ блѣдное золото. Въ глубинѣ парка смутно среди облитыхъ сметаной черемухъ выступали очертанія отдыхающаго теперь Перуна. И проглянули звѣзды, и раскатилась опять соловьиная пѣснь, чистая, серебряная, точно омытая ливнемъ... А когда раз­ свѣло и встало опять яркое солнце, и вся земля за­ сверкала алмазами и жемчугами, и закурилась аро­ матами, какъ гигантская жертвенная чаша, мужики выходили со дворовъ на околицы и, радостно глядя на пышно цвѣтущіе сады и луга и поля, все сладо­ страстно пожимали плечами и повторяли еще и еще: — Экая благодать Господня... Не надышишься! А рожь-то, рожь-то, кормилица... Ну, и послалъ Господь милости... И всѣ были ласковы и любовны и готовы къ умиленію и душамъ ихъ было тѣсно въ груди: имъ хотѣлось летать... VIII. — МОСКВИЧЪ. Деревни, которыя, какъ Вошелово или Мещера, стояли по опушкѣ огромной Ужвинской казенной дачи, жили очень зажиточно. Первоисточникомъ ихъ благосостоянія былъ лѣсъ. Каждую осень, какъ только падетъ снѣжокъ, крестьяне изъ дальнихъ деревень выѣзжали въ лѣсъ на заработки, а чтобы не возвращаться Домой каждый день, становились они со своими лошадьми «на фатеру» по подлѣснымъ деревнямъ. Благодаря этому въ деревняхъ скопля­ лось къ веснѣ огромное количество навоза, поля по­ лучали великолѣпное удобреніе и давали обыкновен­ но прекраснѣйшіе урожаи. Скота у этихъ мужиковъ было вдоволь и скотъ былъ сытый и веселый, стройка хорошая, прочная, ладная и одѣвались по этимъ де