b000002299

страхъ и какая-то зловѣщая радость, точно она хо­ тѣла сказать всѣмъ: ну, что? довертѣлись? — Святъ, святъ, святъ... — шептала она, крестясь при каждой вспышкѣ молніи. — Гнѣвъ-то Господень!.. Воо, опять молонья... Святъ, святъ, святъ... Наташа, какъ ласточка, все вилась вокругъ ком­ наты Андрея, и боялась, и не могла уйти, и въ глазахъ ея то и дѣло наливались крупныя слезы... Молніи слѣдовали одна за другой почти безпре­ рывно, — бѣлыя, золотыя, зеленыя, синія, красныя... — громъ не умолкалъ ни на мгновенье, то удаляясь, то приближаясь , то оглушая страшными взрывами, отъ которыхъ, казалось, сотрясалась земля и все живое невольно затаивало дыханіе. Казалось, точно пробовалъ воскресшій Перунъ свою силушку старую, словно торжественно, въ буйномъ веселіи праздновалъ онъ свое возвращеніе къ жизни, къ родной землѣ... И застучали по стекламъ первыя, крупныя капли теп­ лаго дождя, забарабанило дружно и весело по крышѣ и вдругъ властный, ровный, бархатный шумъ дождя потопилъ всѣ звуки. Молніи вздрагивали все такъ же часто, но громъ сталъ какъ-то менѣе яростенъ и слышно было, какъ все оживало въ теплой тьмѣ. И старый Корнѣй, радостно фыркая, крякая, вздыхая, съ наслажденіемъ мылъ по своей привычкѣ подъ трубой, душистой и теплой дождевой воДой и лицо, и шею, и руки, и все приговаривалъ: — Во, важно! Экая благодать!.. Вотъ милость-то Божья... Не вода, а одно слово шелкъ... Варварушка, ты что же не умоешься? Сразу на двѣсти лѣтъ помо­ лодѣешь... А я погляжу, погляжу да и посватаюсь... А? — Тьфу, грѣховодникъ старый! — отгрызалась горбунья. — Имъ все ни по чемъ — какой народъ пошелъ!.. Святъ, святъ, святъ... Гроза затихала. По парку шелъ немолчный шепотъ капель. Въ широко распахнутыя окна свѣжими потоками лился упоительный, весь пропитанный аро-