b000002299

вопросъ съ «угощеніемъ» всегда былъ тяжелъ ему. Но съ другой стороны нельзя было, конечно, и не от­ благодарить сосѣдей. — Ну-ка, Корнѣй, поди-ка принеси намъ сюда наливочки какой послаще..'. — сказалъ Левъ Апол­ лоновичъ, котораго невольно заражало это неудер­ жимо наростающее веселье. — И спроси у Варва рушки для дѣвицъ пряниковъ, что ли, какихъ, орѣ­ ховъ тамъ... Чрезъ какіе-нибудь четверть часа угощеніе вкругъ воцарившагося надъ ликующей землей Перуна было въ полномъ разгарѣ. Парни молодцевато хлопали по очереди свой стаканчикъ и для чего-то считали обя­ зательно нужнымъ ловко сплюнуть потомъ въ сторону, дѣвки сперва маленько «соромились», отнѣкивались, но въ концѣ концовъ выпивали сладкой и душистой наливки и, выпивъ, съ улыбкой прятались за спины подругъ. А когда молодежь угостилась, пристали и сбѣжавшіеся изъ сосѣднихъ Мещеры и Вошелова старшіе. И всѣхъ ихъ обнесъ собственноручно Левъ Аполлоновичъ душистой наливкой. И, когда заго­ ворилъ крѣпкій хмѣль въ праздничныхъ головахъ, звонкій и задорный бабій голосъ крикнулъ: — Ну, всѣ... дѣвки, бабы... караводъ! Надо по­ тѣшить хозяина тароватаго... Ну, живо!.. И вотъ вдругъ, точно по наитію, вкругъ воскрес­ шаго бога пышно зацвѣлъ — какъ и тысячу лѣтъ тому назадъ, — живой вѣнокъ хоровода. Сосѣди отлич­ но знали — по помочамъ и по престоламъ — что но­ выхъ, «фабришныхъ», «паскудныхъ» пѣсенъ здѣсь хозяева не любятъ, и вотъ Акулина, гладкая, скла­ дная, ражая баба подъ-сорокъ, съ лукавыми и жад­ ными глазами крикнула: — Ну, вы тамъ... которые молодые... Я старин­ ную заведу, а вы подлаживай... И шевельнулся и поплылъ пестрый хороводъ и въ тихомъ сіяніи вечера, на зеленой полянѣ, среди