b000002299

давно понялъ я, что такое «опенки»: о на нашемъ язы кѣ всегда означаетъ окруженіе, округъ, вокругъ, а затѣмъ идетъ пень и получается, что опенки это только о-пеньки, то есть, тѣ, что растутъ вокругъ пня, то есть, какъ разъ то, что и составляетъ самый яркій признакъ этого милаго, веселаго, дружнаго грибка. Точно такъ же подушка это то, что кладутъ подъ ушко, а нѣмецъ происходитъ отъ нѣмой, ибо онъ ничего не можетъ сказать... И не странно ли, что Богъ, богатырь и богатство имѣютъ, повидимо му, одинъ корень? И развѣ не смѣшно немножко, что начальство, накалить — т. е. наказывать и нача­ ло тоже, видимо, отъ одного корня? И у каждаго есть или, по крайней мѣрѣ, должно быть слово или нем­ ногія слова, которыя онъ произноситъ только въ са­ мыхъ глубинахъ души своей, куда, какъ въ скинію Господню, не имѣетъ права входить никто, и есть, наооборотъ , слова, которыя я, напримѣръ, готовъ повторять безъ конца, въ которыхъ я слышу слад­ кую волнующую музыку, ту вѣчную поэму творе­ нія, тотъ утренній вѣтеръ, который, по словамъ Торо, слышутъ только немногія уши... И, можетъ быть, долгъ каждаго дѣйствительно культурнаго человѣ­ ка состоитъ въ томъ, чтобы въ теченіе своей жизни внести хоть одно красивое новое слово въ эту общую сокровищницу человѣческую, хоть одну только жем чужинку... Онъ разрумянился и похорошѣлъ. Сергѣй Ива­ новичъ съ удовольствіемъ слушалъ: въ немъ совсѣмъ не было этой способности такъ ощущать, такъ вы­ ражать скрытую красоту жизни и поэтому это свой­ ство своего друга онъ особенно цѣнилъ. Ксенія Фе­ доровна задумчиво чертила кончикомъ зонта по вла­ жному песку и никакъ не хотѣла себѣ сознаться, что эти красивыя и для нея во всякомъ случаѣ но­ выя маленькія откровенія трогаютъ ее, и иногда вски­ дывала на Андрея мягко-насмѣшливый взглядъ.