b000002299

съ вами... Слова, какъ люди, рождаются, борются, старѣютъ и умираютъ, какъ у людей, у каждаго изъ нихъ есть своя особая біографія, какъ у людей у нихъ есть лица, то милыя, влекущія, то сумрачныя, от­ талкивающія, какъ у людей, у каждаго изъ нихъ есть своя особая таинственная душа. И какъ и у лю­ дей, таинственно ихъ рожденіе и таинственна ихъ смерть. Есть слова-дѣти, при рожденіи которыхъ мы присутствовали, какъ витализмъ, напримѣръ, футуризмъ, аэропланъ и пр., а многія другія — дря­ хлые старички, которые доживаютъ тихонько свой вѣкъ на нашихъ невнимательныхъ глазахъ, какъ какая-нибудь «тріодь», «сумный», «городище» или странный для насъ «перочинный» ножъ. И у насъ «Перунъ» умеръ, а у галичанъ — живъ: такъ назы­ вается тамъ и до сихъ поръ молнія, ударившая во что-нибудь. Есть слова получившія сразу всемір­ ную извѣстность и право жительства во всѣхъ язы­ кахъ, какъ «трэстъ», «растакуэръ», «автомобиль», и есть слова, которыя отъ рожденія поселились въ зе­ леной, провинціальной глуши, какъ нашъ Древлян­ скій «пыринъ»*), напримѣръ, или вслжскій«стрежень» или наше древлянское «вырево»... — А что это такое «вырево»? — съ ласковой на смѣшкой, глядя въ его оживившееся лицо, спроси­ ла Ксенія Федоровна. — У крестьянъ нашихъ это длинная, затяжная ссора, канитель, чепуха... — сказалъ оживившій ся Андрей. — Слова... Да это волшебный міръ! Цар­ ство ихъ — сверкающая розсыпь, которою я не ус­ таю никогда любоваться, наслаждаюсь ихъ звука­ ми, наслаждаюсь ихъ душами. Вѣдь каждое слово это какое-то милое окошечко въ манящую таинст­ венную безконечность духа человѣческаго. А какъ радостно бываетъ иногда разгадать слове! Вотъ не *) Индѣйскій пѣтухъ.