b000002299

ней губой слѣва, въ которой было что-то удивительно трогающее и восхищающее. Неизвѣстно, чувствовала ли красавица это восторженное и грѣшное обожаніе его, но она не подняла на него своихъ опущенныхъ глазъ ни разу и ея лицо, казалось, было одухотворено только одной молитвой. Но, когда разъ, во время службы, она прошла мимо Сергѣя Ивановича совсѣмъ близко, то опущенныя длинныя рѣсницы ея странно затрепетали и было въ этомъ неуловимомъ мерцаніи ихъ что-то такое, отъ чего въ душѣ молодого лѣсни­ чаго еще жарче разгорѣлся буйный пожаръ... Онъ и не замѣтилъ, какъ кончилась обѣдня. —О чемъ это вы такъ замечтались? —послышал­ ся сзади его смѣющійся тихій голосъ. Онъ обернулся: къ нему подошли поздоровать­ ся Столпины. Иванъ Степановичъ, раскланявшись съ ними, обернулся къ игуменьѣ, которая звала его на чашку чаю: онъ какъ-то не долюбливалъ Льва Аполлоновича за 905, когда тотъ, по слухамъ, обна­ ружилъ большую жестокость во время безпорядковъ во флотѣ. И старый морякъ немножко сторонился писателя: не нравилось Льву Аполлоновичу въ немъ, что онъ какъ-то равнодушенъ ко всему, какъ-то то­ чно сторонится жизни и дѣлъ ея... И подошелъ къ нимъ и Петръ Ивановичъ Бронзовъ и съ достоинст­ вомъ раскланялся: онъ зналъ себѣ цѣну. — А я слышала, къ вамъ скоро сынъ изъ Аме­ рики пріѣзжаетъ... — любезно обратилась къ нему Ксенія Федоровна. — Да-съ, ожидаемъ... — вѣжливо отвѣчалъ тотъ. — Тогда разрѣшите ужъ привезти его въ «Угоръ» познакомиться съ сосѣдями... — Милости просимъ... Будетъ очень интерес­ но... Я еще не видала, какіе живые американцы бы­ ваютъ... — Хе-хе-хе... Ничего, не очень страшны;.. И всѣ, вслѣдъ за богомольцами, пошли поти