b000002299

— Какая Кукшина? — разсѣянно спросилъ ста­ рикъ. — Какъ? — поднялся кверху задорный, хорошень­ кій носикъ. — Ты не знаешь Евдокіи Ивановны Кук- шиной?! Это извѣстная общественная дѣятельница, которая... И пошла, и пошла!.. И Иванъ Степановичъ дол­ женъ былъ смириться подъ этой стремительной атта кой églice militante, но за то теперь, когда никого строгаго рядомъ не было, онъ сказалъ Марьѣ Семенов­ нѣ спокойно: — Нѣтъ, Марья Семеновна, вы и «Русскія Вѣдо­ мости» возьмите себѣ... — И хорошо дѣлаете, что не читаете... — сказала Марья Семеновна степенно, — Что зря глаза-то ту­ пить? Но сама она съ тѣхъ поръ, какъ побывала въ 1905 г. съ семьей Ивана Степановича заграницей — старику-гуманисту былъ противенъ кровавый разгулъ бездарнаго правительства, которымъ оно отвѣтило на народныя волненія, и онъ уѣхалъ заграницу, — очень пристрастилась къ газетамъ — она говорила не «пристрастилась», а «набаловалась», считая такое увлеченіе все-таки слабостью, баловствомъ, дѣломъ несерьознымъ, — и любила посмотрѣть иногда, какъ идутъ тамъ дѣла, причемъ особенно пріятны ей были извѣстія изъ тѣхъ странъ, гдѣ она побывала: она считала себя компетентною въ ихъ дѣлахъ. — А пирожками вы окончательно избалуете меня, Марья Семеновна! — принимаясь за кофе, сказалъ Иванъ Степановичъ. — И не надо бы ѣсть, а не вытер­ пишь: вѣдь, ишь, какъ зарумянились! — Почему не надо? — возразила Марья Семенов­ на. — На то и пирожки, чтобы кушать... — Отяжелѣешь, работать меньше будешь... — Вотъ важность какая! Ежели не бѣда, что у