b000002299

отвѣчалъ проголодавшійся Иванъ Степановичъ. Вотъ только чуточку приведу себя въ порядокъ... IV. — ЗОЛОТЫЯ СЛОВА. Иванъ Степановичъ вошелъ въ свою комнату, трудами Марьи Семеновны уже прибранную и полную солнечнаго свѣта, запаха цвѣтовъ изъ росистаго цвѣт­ ника подъ окномъ и щебетанія ласточекъ. Налѣво стояла кровать подъ темнымъ, мягкимъ одѣяломъ, съ вытертой уже шкурой матерого волка на полу и блокнотомъ для записыванія ночныхъ думъ на стѣнкѣ, умывальникъ, а направо большой, почтенный диванъ и круглый столъ съ букетомъ свѣжихъ полевыхъ цвѣ­ товъ, которые онъ самъ вчера набралъ. У окна по­ мѣщался большой рабочій столъ съ книгами и папками и уже поблекшимъ портретомъ рано, въ дѣтствѣ, умершей любимицы-дочки, Маруси, которая улыба­ лась ему изо ржи. Въ одномъ углу помѣщалась эта­ жерка съ разными книгами и, большею частью, не­ читанными журналами, которые изъ уваженія къ старому писателю высылались ему редакціями, а въ другомъ — стеклянный шкафчикъ съ его любимыми ружьями. На полкахъ, сзади его кресла, пестрѣли корешки его любимыхъ книгъ, немногихъ, которыя были его друзьями всю жизнь и въ которыя онъ и теперь любилъ иногда заглянуть, а подъ ними, на полу, стоялъ старый, очень потертый сундукъ, сун дукъ-другъ, который всю жизнь путешествовалъ съ Иваномъ Степановичемъ изъ края въ край. Онъ во­ обще любилъ старыя веши, которыя долго служили ему, и только въ крайнемъ случаѣ разставался съ ними... По стѣнамъ висѣли портреты близкихъ, пи­ сателей и его любимыхъ собакъ, нѣсколько чучелъ, а надъ диваномъ — хорошая копія съ прелестнаго левитановскаго «Вечерняго Звона».