b000002299

Ивамъ Степановичъ, все наслаждаясь свѣжимъ, ароматнымъ утромъ, ходилъ между рядами малины, обходилъ яблони, гдѣ въ междурядьяхъ пышно сто­ яли здоровые, хорошо одѣтые кусты крыжовника и всякой смородины: черной, бѣлой, красной, золотис­ той... Иногда онъ тихонько обламывалъ сухую вѣтку, тамъ снималъ гусеницу, завернувшуюся въ листокъ, тамъ любовался обильнымъ плодоношеніемъ какой- нибудь яблони. И, когда изъ-за лѣсовъ, точно купаясь въ солнечномъ блескѣ, снова долетѣли до него звуки стараго монастырскаго колокола, онъ остановился, оглядѣлъ прекрасный вольный міръ вокругъ себя, эту, всегда его сердцу милую, лѣсную пустыню к большая свѣтлая любовь затеплилась вдругъ въ ста­ ромъ сердцѣ и къ этимъ, обвѣшаннымъ еще мелкими яблоками, яблонькамъ, и къ золотымъ лютикамъ, и къ этой парочкѣ нарядныхъ мотыльковъ, къ этимъ зябликамъ, пѣночкамъ, ласточкамъ, малиновкамъ,къ этимъ кучевымъ, въ крутыхъ завиткахъ, облакамъ, Которыя великолѣпно громоздились въ лазури надъ синью лѣсной пустыни, ко всему и ко всѣмъ... Тихо задумчивый, онъ прошелъ въ пышный огородъ, обѣщавшій чудесный урожай. Тамъ густо и пріятно пахло влажной землей, навозомъ и укропомъ. Рѣдиска была почти вся уже выбрана, стройными рядами стояли сочные и широкіе султаны капусты, пріятно для глазъ курчавилась морковь, рѣдька уже начинала распирать землю, буйно поднимался горохъ, зеленѣлъ блѣдно — салатъ и темно — шпинатъ и золотыми звѣздочками уже зацвѣтали ранніе огурцы, и гладкіе муромцы, и въ бородавкахъ — нѣжинцы, о которыхъ Марья Семеновна говорила: «нашъ, му­ ромскій, огурецъ и душистѣе, и нѣжнѣе, а нѣжинскій тотъ ядренѣе, съ хрустомъ и въ солкѣ пріятнѣе, а особенно ежели пустить его помоложе...». И тутъ Иванъ Степановичъ навелъ порядокъ: тамъ оборвалъ желтый, прѣлый листокъ, тамъ поправилъ тычку,