b000002299

и лизали его руки горячими, шершавыми языками. Кракъ, зная, что Иванъ Степановичъ принадлежитъ, собственно, ему, ревниво косился на другихъ, съ достоинствомъ рычалъ, старался стать между Иваномъ Степановичемъ и осаждающими и всячески оттиралъ ихъ. Тогда они начинали теребить массивнаго Рэкса, который терпѣливо сносилъ это тяжелое испытаніе, — только лицо его дѣлалось особенно серьозно и пе­ чально... — А теперь и покормить можно... — сказалъ Иванъ Степановичъ. — Слушаюсь... Старикъ, въ сопровожденіи Рэкса, заглянулъ и къ гончимъ, которыя содержались сзади сарая, въ загонѣ, въ которомъ раньше жилъ молодой лось.Во­ семь багряно-черныхъ костромичей съ волчьими за­ гривками, махая крутыми гонами, лизали руки хо­ зяина сквозь частоколъ и , просясь на волю умильно визжали, — Ну, ну... — говорилъ онъ, лаская ихъ. — Посидите, посидите, теперь ужъ недолго... Потерпи­ те... У-у, шельмы... Высокій, сильный, франтоватый Петро, недавно только освободившійся отъ военной службы, второй лѣсникъ Ужвинской стражи, вошелъ въ загонъ съ овсянкой и широко улыбнулся Ивану Степановичу. — А, Петро, здравствуй... — улыбнулся старикъ. — Постой: что это я хотѣлъ сказать тебѣ? Да, да, да... Вчера намъ изъ Москвы какой-то толстый прейску­ рантъ прислали, такъ зайди за нимъ, возьми... — Вотъ благодарю покорно, Иванъ Степановичъ... — широко осклабился Петро. — Вотъ дай вамъ Богъ здоровьица... У Петро въ жизни были двѣ страсти: охота звѣ­ ровая — ради которой онъ въ лѣсникахъ тутъ, на сѣ­ верѣ остался, — и прейскуранты, которые онъ со­ биралъ всюду, гдѣ только могъ. Онъ проводилъ надъ