b000002299

ніе видѣли и замѣчали. И не только кнута, даже гру­ баго окрика онъ не выносилъ... — Съ добрымъ утромъ, Иванъ Степановичъ!.. — послышался ласковый голосъ. — Какъ почивали? — А, Гаврила, здравствуй... Все слава Богу? — Все какъ нельзя лучше, Иванъ Степановичъ... — отвѣчалъ Гаврила, невысокій, складный въ своемъ сѣромъ казакинѣ съ зелеными выпушками лѣсникъ съ рыжеватой бородкой вкругъ блѣднаго лица и гла­ зами тихими и какъ будто немножко тоскливыми, какъ лѣсныя озера. Онъ былъ большимъ пріятелемъ Ивана Степано­ вича, котораго онъ уважалъ за знаніе лѣса и за любовь къ нему, за толкъ въ оружіи, въ собакахъ и въ охот­ ничьемъ дѣлѣ. Иногда онъ пробовалъ для разгулки читать книги Ивана Степановича, но не понималъ въ нихъ ничего и не понималъ, для чего это нужно описывать разныхъ людей и все, что они тамъ выду­ мываютъ и дѣлаютъ — и живые-то они до смерти надоѣдаютъ!.. Оттого и ушелъ онъ отъ нихъ въ лѣса... Изъ сарая между тѣмъ слышалось нетерпѣливое царапанье и жалобный визгъ. — Васъ зачуяли... — улыбнулся лѣсникъ. — Прикажете выпустить? — Выпусти, выпусти... Щелкнула задвижка и пестрымъ клубкомъ, не­ терпѣливо визжа и перескакивая для скорости одинъ черезъ другого, на солнечный дворъ вылетѣли любим­ цы Ивана Степановича: рослый и гибкій, весь точно резиновый, красный ирландецъ сына «Гленкаръ», его собственный желтопѣгій, крупный пойнтеръ «Кракъ III» и молодые наслѣдники его славы «Стопъ II» и «Леди II». Они визжали, лаяли, прыгали, чтобы лизнуть Ивана Степановича непремѣнно въ губы, носились, какъ бѣшеные, по двору, валялись въ ро­ систой травѣ, съ удовольствіемъ чихали, опять съ радостнымъ восторгомъ лаяли на Ивана Степановича