b000002299

за пріемышемъ все бѣгаетъ: хи-хи-хи да ха-ха-ха — глаза бы мои не глядѣли! Давеча по утру, смотрю, идутъ оба изъ бесѣдки старой и хоть бы тебѣ что... О-хо-хо-хо... — На ето у ихава брата не смотрютъ... —-.прого­ ворилъ Корнѣй и слышно было, какъ засипѣла его вѣчная трубка. — Возьми вонъ предводителя нашего: открыто живетъ съ двумя и хоть бы что тебѣ... — О-хо-хо-хо... Послѣднія времена, знать, под­ ходятъ, Корнѣй Иванычъ... Ну-ка, дай-ка мнѣ мо­ чалочки еще — вотъ этотъ рядъ еще подвязать надо... А быть тутъ бѣдѣ, большой бѣдѣ!.. Андрей, какъ воръ, украдкой выбрался изъ ма­ линника... III. — УТРО НА УЖВИНСКОЙ СТРАЖѣ . По застрѣхамъ завозились голуби и воробьи, пѣтухи усиленно хлопали крыльями и кричали на птичникѣ, послышалось первое, точно сонное щебе­ танье ласточекъ — значить, утро пришло, а такъ какъ во всѣхъ этихъ звукахъ была какая-то особенно бодрая, веселая нотка, то Иванъ Степановичъ, видный писатель, но человѣкъ деревенскій, сразу понялъ, что утро занимается тоже солнечное, веселое. Лежать старику уже надоѣло да и вообще онъ привыкъ вста­ вать съ солнышкомъ: онъ очень любилъ эти утренніе часы, эту золотистую, залитую золотомъ восхода землю, эту особенную тишину во всемъ, это серьозное, чистое, немножко умиленное одиночество... Онъ всталъ, привычнымъ движеніемъ сразу попалъ въ свои теплые и мягкіе «шлепанцы» и, накинувъ легкій, бѣличій халатъ, подарокъ сына, подошелъ къ широ­ кому итальянскому окну. Онъ не ошибся: все въ ве­ селыхъ, золотыхъ, розовыхъ, нѣжно-лиловыхъ, сѣ­ ренькихъ купряшкахъ облаковъ, занималось, дѣйстви-