b000002299

Нѣтъ, нѣтъ, надо скорѣе съ этимъ безуміемъ кончить, скорѣе, скорѣе! — А особенно будь съ ней помягче въ мое отсут­ ствіе... — тихо заключилъ Левъ Аполлоновичъ. — Я ѣду послѣ Троицы въ Москву на нѣсколько дней... А ты — будь поласковѣе... — Тогда и я поѣду до Москвы вмѣстѣ съ вами... — сказалъ Андрей. — А тамъ на сѣверъ... Надо работать.. Левъ Аполлоновичъ тяжело всталъ, слегка ласко­ во пожалъ сверху лежавшую на столѣ руку Андрея и, захвативъ газеты, старчески поплелся въ свой кабинетъ. Тамъ — въ комнатѣ былъ полусумракъ отъ старыхъ лилъ за окномъ — все было покойно и привычно. Надъ большимъ, не первой свѣжести столомъ висѣлъ въ тяжелой рамѣ прекрасный портретъ первой жены Льва Аполлоновича: лѣвой рукой она обнимала пре­ лестнаго кудряваго мальчика, — того, что потомъ такъ безсмысленно погибъ на Кавказѣ, —и улыбалась мягкой, немножко разсѣянной улыбкой. Низкій, удобный диванъ и два большихъ книжныхъ шкапа дополняли меблировку. Все было простое, темное, спокойное... Когда Андрей увидѣлъ его спину, его тяжелые шаги, ему вдругъ стало страшно жаль милаго старика, въ немъ шевельнулось раскаяніе въ чемъ-то, и особен­ но тяжелой показалась ему та стѣна, что встала между ними въ послѣднее время. Нѣтъ, надо бѣжать, бѣжать, и скорѣе! Задумчивый, онъ сошелъ съ лѣстницы въ паркъ. Навстрѣчу ему шла краско-пестрая толпа бабъ-поло­ локъ и, чтобы не встрѣчаться съ ними, онъ свернулъ на боковую дорожку и ушелъ въ густой малинникъ, и сѣлъ машинально на старенькую , сѣрую скамейку, которую онъ помнилъ еще ребенкомъ. Вѣтерокъ лас­ ково обдувалъ его голову, и солнце грѣло его, и ще­ бетали надъ ягодникомъ ласточки, и изнемогали подъ обильнымъ цвѣтомъ яблони — зеленая земля томилась