b000002299

— Въ чемъ дѣло, папа? — спросилъ онъ, называя старика такъ по давней и когда-то милой ему при­ вычкѣ. — Что-то у насъ не налаживается, милый, и это тяжело... — сказалъ старикъ. — Я боюсь, у тебя къ Ксеніи Федоровнѣ недоброе чувство. И я долженъ прямо сказать тебѣ: если ты опасаешься, что ею бу­ дутъ нарушены такъ или иначе твои матеріальные интересы... — Но... этого я не заслужилъ, кажется... —вспых­ нулъ Андрей и даже со стула всталъ. — Извини, мальчикъ... Благодарю... Извини... — съ волненіемъ проговорилъ Левъ Апполлоновичъ. — Очень радъ, что я ошибся. Но это — дѣло и, разъ я началъ говорить, я долженъ и кончить, хотя бы это и было непріятно. Я говорю, что... — Но, папа, я не хочу говорить объ этомъ... — А я хочу, милый. Дай мнѣ договорить... Это очень облегчитъ меня. Я хочу, чтобъ ты зналъ мои послѣднія распоряженія: всё, что тебѣ было предназ­ начено, твоимъ и останется. Объ этомъ предупреждена Ксенія Федоровна... еще до свадьбы. «Угоръ» — твой, небольшія сбереженія мои — ея. Но, конечно, если ты, ставъ со временемъ хозяиномъ «Угора», не отка­ жешь ей въ гостепріимствѣ, я буду... признателенъ тебѣ. Вотъ и все, милый. А пока постарайся быть съ ней помягче, на сколько возможно, голубчикъ. И ей, и тебѣ, и мнѣ тяжела эта натянутость между нами. Что сдѣлано, то сдѣлано... — тихо прибавилъ старикъ и его прямые глаза стали печальны. — И совершившій­ ся фактъ надо принять спокойно... И онъ одно мгновеніе точно чего искалъ на сму­ щенномъ лицѣ Андрея, того, о чемъ иногда задавалъ онъ себѣ вопросы, чего опасался, о чемъ не хотѣлъ думать. А Андрей мучительно каталъ дрожащей рукой Хлѣбные шарики. А что, если старикъ догадывается?!