b000002299

волюція, а затѣмъ вышелъ въ отставку и, взявъ изъ морского училища сына-сироту своего друга, Андрея, который тяготился военной карьерой, уѣхалъ въ свое запущенное и почти бездоходное имѣніе «Угоръ». Онъ энергично взялся за хозяйство, быстро при­ велъ въ порядокъ то, что можно было въ усло­ віяхъ дикаго, лѣсного края, и принялъ участіе въ земской работѣ: если земля сама себѣ не поможетъ, то кто же еще ей поможетъ? Человѣкъ много видѣвшій, осторожный, онъ не далъ говорунамъ завлечь себя въ политическую игру, въ которой было много легкомыс­ леннаго, онъ хотѣлъ серьознаго дѣла, но и тутъ скоро онъ увидѣлъ то же, что и во флотѣ: было много карь­ еристовъ, было много ко всему равнодушныхъ, была жажда денегъ и популярности, но очень, очень мало было сознанія Россіи, жажды ея пользы, ея преуспѣя­ нія. И все болѣе и болѣе хмурился старый морякъ... Разъ какъ-то, заскучавъ среди своихъ лѣсовъ, поѣхалъ онъ на югъ, повидать голубое море, Севасто­ поль, солнечные берега, родной флотъ. И по дорогѣ изъ Байдаръ въ Алупку пришлось ему ѣхать въ ко­ ляскѣ съ незнакомымъ морякомъ, вылощеннымъ лей­ тенантомъ, который былъ похожъ на все, что угодно, только не на моряка. Заговорили о флотѣ. — Но почему же вы торчите все въ порту? —ска­ залъ Левъ Аполлоновичъ. — Почему не крейсирует вы, напримѣръ, у кавказскихъ береговъ? Это было бы не вредно... — У кавказскихъ береговъ? — лѣниво переспро­ силъ дэнди съ кортикомъ. — Ахъ, тамъ всегда такъ качаетъ!.. Старикъ промолчалъ. Въ сердцѣ темной тучен поднялось предчувствіе какой-то смутной, но грозной катастрофы. И всталъ вопросъ: что жъ дѣлать? Какъ спастись? Что весь этотъ страшный развалъ значитъ? Онъ скоро вернулся, хмурый, домой и въ тишинѣ родового гнѣзда безъ конца передумывалъ свои новыя,