b000002299

го, молча, любовно смотрѣлъ въ его красивое, муже­ ственное лицо и, наконецъ, тихо сказалъ: — Володя, у насъ на борту неблагополучно. Не сегодня, такъ завтра вспыхнетъ бунтъ. Сейчасъ же иди въ минные погреба и будь тамъ безвыходно: по моему первому слову ты взорвешь корабль. Ты понялъ меня? —Понялъ, папа. Все будетъ исполнено. Отецъ крѣпко сжалъ ему руку и сказалъ: — Иди! Онъ не ошибся: на другое же утро, когда крейсеръ шелъ къ кавказскимъ берегамъ, — тамъ волновались горцы, — и когда капитанъ былъ на командирскомъ мостикѣ, матросы вдругъ высыпали всѣ на палубу и, тревожно и злобно шумя, придвинулись къ мостику со всѣхъ сторонъ. Въ поведеніи ихъ чувствовалась нерѣшительность: они знали своего командира. Ярко вспыхнулъ на палубѣ красный флагъ. — Смирно! — рѣшительно Крикнулъ съ мостика Левъ Аполлоновичъ. — Слушай всѣ! И, обратившись къ телефону въ минные погреба, онъ громко сказалъ: — Мичманъ Столпинъ! — Есть! — отвѣчалъ молодой голосъ изъ нѣдръ корабля. — Приготовьтесь! Если точно черезъ десять ми­ нутъ не послѣдуетъ личной отмѣны моего приказанія, вы взорвете корабль... — Есть, г. капитанъ! И, выпрямившись, капитанъ крикнулъ въ разомъ смутившуюся толпу: — Если въ теченіе десяти минутъ вы не выдадите мнѣ всѣхъ зачинщиковъ бунта, корабль будетъ взор­ ванъ... Слышали? — онъ вынулъ часы. — Итакъ, десять минутъ на размышленіе... Матросы отлично знали и его и молодого мичмана Столпина, и тревожно загалдѣли: они уже искали ви­ новатаго. Капитанъ съ часами въ рукахъ стоялъ на