b000002299

И вотъ примчали его въ огромный городъ, съ великимъ почетомъ вынули въ присутствіи озабочен­ ныхъ и волнующихся старичковъ изъ ящика и водво­ рили въ величественной, похожей на храмъ , залѣ. Въ огромныя окна виднѣлись кремлевскія башни старыя, много церквей и огромная красивая площадь, на кото­ рой суетились маленькіе, черненькіе человѣчки... Любопытные москвичи, узнавъ чрезъ газеты, что въ музей привезли какого-то стараго бога, толпами шли поглядѣть на него. Сперва странны­ ми, незнакомыми показались Перуну эти плѣши­ вые, слабогрудые, полуслѣпые потомки вятичей, которые приходили къ нему и смотрѣли на него удивленными, неузнающими глазами, но онъ очень скоро разобралъ, что это совершенно такіе же люди, какъ и тѣ которые нѣкогда плясали шумными хороводами вкругъ него среди величавыхъ лѣсовъ земли вятской, подъ вольнымъ небомъ, подъ звуки дикихъ пѣсенъ и лютенъ осьмиструнныхъ, и гусель яровчатыхъ, и свирѣлей звонкихъ, — они только притворялись для чего-то другими. А, можетъ, и просто маленько повылиняли... Къ вечеру москвичи всѣ разошлись. А на утро снова побѣдно засвѣтилъ надъ землей мос­ ковской великій Дажь-богъ благодатный. Мысеичъ, одинъ изъ музейныхъ сторожей, приличный та­ кой, тихенькій старичекъ въ потертомъ мундирѣ, вошелъ въ покой Перуна и, обмахивая бога пыльной тряпкой, по своей привычкѣ тихонько, фистулой напѣвалъ: Эхъ, темной ноченькой не спится, Я не знаю, почему... На огромной площади шла безпрерывная суета маленькихъ черныхъ человѣчковъ. Надъ Кремлемъ промежъ золотыхъ крестовъ съ криками кружилась огромная стая галокъ и воронъ. Мелкія букашки вели свои незримыя, но важныя дѣла въ расщелинахъ