b000002299

внимательно и уважительно прочитали листочекъ изъ того блокъ-нота, который висѣлъ всегда надъ кро­ ватью Ивана Степановича для записыванія его ноч­ ныхъ думъ. На листочкѣ неувѣреннымъ почеркомъ, карандашемъ, стояло: «Жизнь людей постольку не имѣетъ смысла, поскольку ей тщетно пытаются придать какой- то особый смыслъ, иной, чѣмъ смыслъ жизни пріятеля моего, стараго воробья Васьки, жизни комариной, жизни полевого цвѣтка...» Старичкамъ было это не совсѣмъ понятно и, конечно, были они съ этимъ совершенно несогласны, но они отнеслись уважительно къ высказанному поч­ теннымъ писателемъ въ его послѣднюю ночь на землѣ, обмѣнялись нѣсколькими учтивыми замѣчаніями и прошли дальше, къ стариннымъ рукописямъ, собран­ нымъ трудами Юрія Аркадьевича... На другой день Юрій Аркадьевичъ показалъ имъ обитель Спаса-на-Крови, — тамъ въ этотъ день постри­ гали въ ангельскій чинъ Наташу: сказочный принцъ такъ и не догадался о ея любви... — а изъ монастыря всѣ они проѣхали въ «Угоръ», къ поджидавшему старичковъ Перуну. Андрей Ипполитовичъ представилъ ученыхъ гос­ тей и Льву Аполлоновичу, и своей молодой женѣ, которая, давъ старичкамъ время привести себя въ порядокъ, радушно пригласила ихъ подкрѣпиться. И старички учтиво кушали и пили, учтиво бесѣдовали съ любезными хозяевами, а когда послѣ трудной экспедиціи — отъ города до «Угора» было цѣлыхъ двадцать верстъ — они пришли въ себя, хозяева про­ водили ихъ къ Перуну. И старички долго — точно въ хороводѣ какомъ священномъ — ходили вкругъ Перуна, стоявшаго среди цвѣтущихъ, точно сметаной облитыхъ, черемухъ, во всемъ блескѣ вешняго солнца, и любовно осматривали его со всѣхъ сторонъ, и дѣ­ лали учтивыя замѣчанія. А Перунъ, сжимая въ песни-