b000002299

А колокола все гудѣли — бурно, радостно, тор­ жественно, точно привѣтствуя возрожденіе человѣ­ ческой жизни на землѣ со всѣми ея человѣческими скорбями и радостями. Онъ уже бѣжитъ, спотыка­ ясь отъ волненія и радости, заросшими улицами и площадями, онъ шаритъ жадно глазами по окнамъ, переулкамъ и площадямъ, онъ летитъ... Вотъ онъ уже подъ порталомъ бѣлаго собора, вотъ онъ несе­ тся уже по каменнымъ ступенямъ на гудящую коло­ кольню. Еще только нѣсколько ступеней... одна сту­ пень... одинъ шагъ... Онъ съ силой отбрасываетъ тя­ желую дверь — то, рѣзвясь, наполняетъ всю землю ликующимъ шумомъ омертвѣвшихъ-было колоколовъ цѣлая семья... медвѣжатъ!.. — Все одинъ, все одинъ!.. — раздался надъ нимъ мелодичный, немножко насмѣшливый голосъ. —Упи­ ваетесь мечтами? Онъ такъ и затрепеталъ весь: предъ нимъ зла­ токудрая, стройная, нѣжная, почти такая, какою онъ видѣлъ въ грезахъ своихъ желанную, ожидаю­ щую его въ пустынѣ, подъ ликующіе звуки колоко­ ловъ, стояла въ мягкомъ сіяніи утра Ксенія Федо­ ровна, жена его пріемнаго отца. Ока съ улыбкой ос­ мотрѣла его помятую, вышитую по воротнику косо­ воротку и влажные сапоги, къ которымъ пристали былинки и лепестки цвѣтовъ, — по обыкновенію про­ бродилъ, вѣроятно, все утро.... — Ну, не смотрите же такъ на меня! — прого­ ворила ока съ улыбкой. — Развѣ вы хотите съѣсть меня? И скажите: почему вы всегда смотрите испод­ лобья и почти никогда не улыбаетесь? —Не замѣчалъ... Не знаю... — какъ всегда, смутившись, отвѣчалъ онъ. — Всегда исподлобья... Иногда мнѣ даже стра­ шно дѣлается... И она засмѣялась своимъ серебристымъ смѣхомъ.