b000002299

свѣтѣ, или, какъ у Данте, «lasciate ogni speranza». И чтобы это было первый и послѣдній разъ! — Милая ты моя дѣвушка... Ты моя радость... Урлы-курлы-турлы-урлы... Лизѣ показалось это чрезвычайно логично и убѣдительно... А на темномъ крылечкѣ, въ тепломъ охотничьемъ тулупчикѣ, сидѣлъ, задумчиво глядя на звѣзды, Левъ Аполлоновичъ. Тихонько про себя онъ напѣвалъ пасхальную пѣсню и, всматриваясь любовно въ каждое слово ея, все поражался, какъ это прекрасно и глубо­ ко... XXX. — ПЕРУНЪ ВЪ МОСКВѣ . Еще зимой въ одной изъ залъ историческаго музея въ Москвѣ собралось засѣданіе ученаго обще­ ства, чтобы обсудить вопросъ о перевозѣ въ музей обрѣтеннаго въ Древлянской губерніи Перуна. И былъ зеленый столъ, и яркій свѣтъ, и уважительная тишина, и учтивыя рѣчи ученыхъ старичковъ. Пред­ сѣдательствовалъ профессоръ Максимъ Максимовичъ Сорокопутовъ. Знаменитый ученый былъ очень сму­ щенъ: съ нимъ случилось нѣчто, чего не случалось съ нимъ за всю долгую ученую карьеру ни разу. Прі­ ѣхавъ тогда изъ Древлянска, онъ передалъ статейку Юрія Аркадьевича въ одну ему близкую редакцію — статью напечатать отказались: русскій народъ — ска­ залъ ему редакторъ съ несовсѣмъ русскимъ именемъ, — обрисованъ слишкомъ мрачно, это можетъ оскорбить общественное мнѣніе и, главное, можетъ охладить пылъ революціонныхъ круговъ. Старичекъ изумился и передалъ статью въ другую редакцію — отказъ: совершенно немыслимо разсказывать о народѣ такія мрачныя веши! Старичекъ разсердился, приказалъ статью переписать и, подписавъ ее собственнымъ