b000002299

— И я ... — сказалъ Сергѣй Ивановичъ. — И мать игуменья ѣдетъ, и всѣ сестры постарше... А какъ Шураль? — Покоенъ и радостенъ... — своимъ ласковымъ говоркомъ сказалъ Юрій Аркадьевичъ. — Конечно, его оправдаютъ... Но исходъ его дѣла какъ-то совсѣмъ не интересуетъ его: онъ говоритъ, что ему все равно, что жить вездѣ можно, потому что Богъ вездѣ... Уди­ вительно онъ сталъ трогательный... — Хорошее! — радостно шепнула Лиза Андрею. — Идемъ.. А знаешь что? — проговорила она, когда они отошли отъ окна — Завтра мы должны ѣхать съ тобой на могилку къ папѣ, похристосоваться съ никъ. Хорошо? — Отлично .. — И яичекъ съ собой крашеныхъ возьмемъ и птичкамъ накрошимъ ихъ на могилку — ужасно, ужасно люблю я этотъ милый обычай! Они, улыбаясь смущенно, остановились на по­ рогѣ столовой, переглянулись. — Сказать? — спросилъ онъ тихонько. — Скажи! — стыдливо просіяла она. — Папа... Сергѣй Ивановичъ... господа... — вдругъ оборвался голосомъ Андрей. — Позвольте представить вамъ мою невѣсту... Была звѣздная и морозная, по весеннему , ночь. Широко и привольно разбросались по небеснымъ долинамъ безчисленныя стада Велесовы. Свѣтлая Мокошь смотрѣлась въ серебряное зеркало Ужвы. И шумѣлъ подъ обрывомъ высокимъ только что проснув­ шійся дѣдъ Водяной и плескались мавки-русалки. Разоспавшійся за зиму старый Лѣшій обходилъ въ первый разъ дремлющій лѣсъ. И запоздалый вальд­ шнепъ протянулъ, хоркая, налъ лѣсной усадьбой. Петро радостно разсматривалъ новые прейскуранты: дѣтскія игрушки, кружева, трости, будильники, чер-