b000002299

рухѣ — помнишь? — которую застрѣлилъ сынъ... Въ самомъ дѣлѣ, мы ужасныя свиньи!.. И ты не можешь себѣ представить этого блаженства: ни Маркса, ни эсдековъ, ни Скрябина, ни профессоровъ, ничего, а только все самое простое и любимое... — Да, да только все любимее... — цѣлуя ее безъ конца, понесъ Андрей всякую нелѣпицу. — Только будь ты со мной, дѣвушка моя свѣтлая, и все будетъ хорошо... Урлы-курлы-турлы... — совсѣмъ, какъ дикій голубь въ глухомъ оврагѣ, заворковалъ онъ. Блаженная, она слушала. — И ты знаешь, что еще замѣчательно? — сказала она.— Когда я говорю здѣсь, съ братомъ, съ лѣсниками, съ Марьей Семеновной, даже съ похойнымъ папиномъ, бывало, я чувствую, что я ... ну, не глупѣе другихъ и можно даже прямо сказать, что я умная, а тамъ, въ Москвѣ, меня тысячи разъ въ день убѣждали какъ-то, что я круглая дура... Что это такое? Взяла «Русскія Вѣдомости» — дура, пошла слушать Кукшину — дура, развернула Маркса—сорокъ разъ дура... Удивительно! И изъ края въ край солнечной земли шелъ тор­ жественный гудъ краснаго звона, и гуляла серебряная рѣка, и гремѣли хоралы птицъ. Тихонько, обнявшись, они подошли къ дому. Изъ раскрытыхъ оконъ слыша­ лась оживленная бесѣда. — Подожди, давай загадаемъ... — прошептала Лиза. — Если говорятъ о хорошемъ, значитъ ,все будетъ и у насъ хорошо, а если... Слушай... — А когда же судъ надъ Шурапемъ, Юрій Ар­ кадьевичъ? — спросилъ Левъ Аполлоновичъ. — Какъ, развѣ вы не получили еще повѣстки? — Нѣть... — Удивительно... Это должно быть, водополье задержало... Назначенъ въ понедѣльникъ послѣ Фо­ миной... — А-а... Слава Богу... Мы оба съ Андреемъ въ свидѣтеляхъ зашиты...