b000002299

берегамъ его любимаго озера и подался куда-то въ мѣста болѣе глухія... То шумѣлъ многолюдный авангардъ богатѣйшей русско-американской компаніи: сотни, а потомъ и тысячи людей расчищали лѣсъ, вели канавы для спуска стоячихъ водъ, дѣлали вычисленія для построй­ ки большой плотины при истокѣ Ужвы изъ озера, рубили огромные сараи, вели лѣсами и телефонъ, и телеграфъ въ городъ, а на полустанокъ ближній — свою желѣзно-дорожную вѣтку, носились на взмылен­ ныхъ тройкахъ, слали длиннѣйшія, но совершенно непонятныя телеграммы, пили, не считая, шампанское, исписывали безконечное количество бумаги столби­ ками большихъ цифръ. Кузьма Ивановичъ, лавочникъ изъ Фролихи, дѣлалъ тысячныя дѣла, а Алексѣй Петровичъ, какъ завоеватель какой, властно командо­ валъ этой трудовой арміей и весь сѣрый лѣсной край мужицкій былъ охваченъ лихорадкой небывало обиль­ ныхъ заработковъ... Но наступила Страстная недѣля и все въ лѣсахъ замолкло — только плакали унывно надъ печальными людьми голоса колоколовъ да изъ всѣхъ силъ гомонила надъ разгулявшейся Окшей всякая птица. И вотъ, точно глядя на всю эту радость молодой земли, не выдержали люди и, вдругъ заразившись пьянымъ весельемъ весеннимъ, въ глухую полночь, засіяли торжественными веселыми огнями ихъ сумрачные храмы и всѣ они, праздничные, радостные, съ трепет­ ными огнями въ рукахъ, возликовали въ темнотѣ: «Христосъ воскресе изъ мертвыхъ, смертію смерть поправъ и сущимъ во гробѣхъ животъ даровавъ!» И когда услышалъ эти странныя, удивительныя слова, стоявшій въ переполненномъ храмѣ прифрантившійся и помолодѣвшій, Левъ Аполлоновичъ, на его глазахъ— они у него становились все добрѣе, все мягче, все точно виноватѣе... — онъ повторилъ ихъ проникно­ венно въ душѣ, и изумился, и обрадовался тому, какъ