b000002299

XXIX. — КРАСНЫЙ звонъ. И надъ лѣснымъ краемъ ярче и жарче засіяло солнце. Отшумѣлъ веселый и пьяный мясоѣдъ съ его катаніями и шумными свадьбами и широкій крестьян­ скій міръ, празднуя возвращеніе добраго Солнца, пекъ круглые, какъ солнце, и жирные блины и передъ постомъ наѣдался ими до отказа. Въ послѣдній день масляницы по всѣмъ деревнямъ дѣти и подростки раскладывали огромные костры и торжественно сжи­ гали на нихъ соломенное чучело зимы, и бѣснуясь вокругъ веселаго, золотого огня, пѣли: Ахъ, масляница. Ты обманщица, Ты сказала: семь недѣль, Остается одинъ день! Завтра чистый понедѣльникъ, Дадутъ рѣдьки хвостъ И гложи, какъ хошь! На квасъ да на рѣдьку, На сѣры ши, — Сядь да хмыщи! А серединой улицы, по уже черной дорогѣ, ѣхалъ въ кошевкѣ пьяненькій — заговѣлся!.. — о. Настигай, съ красненькимъ личикомъ, съ ласковыми слезящи­ мися глазками и, размахивая для пущаго воодушевле­ нія правой рукой, пѣлъ во всю головушку: Ступай, мужъ, помой, Ступай, голубчикъ м-о-ой! — Экій попъ озорникъ! — смѣялись, качая го­ ловами, мужики. — Вотъ озорничище-то!.. Еще по­ искать такого... — А чѣмъ онъ больно озорникъ-то? — защищали попика бабы. — Послушай-ка, какія пѣсни-то играетъ.. Старинныя, хорошія...