b000002299

какъ-то постепенно, незамѣтно доходитъ до человѣ­ ческихъ жертвоприношеній и «обагришася холмы наша кровію»; Христосъ, говорившій о лиліяхъ сол­ нечныхъ полей и радостныхъ птицахъ небесныхъ, чрезъ нѣсколько вѣковъ превращается въ грознаго Бога, который заставляетъ людей зарываться въ землю и тоже заливать эту землю морями человѣческой крови въ религіозныхъ войнахъ изъ-за словъ, утвер­ ждаетъ инквизицію и пр.; капиталъ очень склоненъ забывать, что его назначеніе служить человѣку, слу­ жить жизни — вѣдь, и бѣлка, собирая на зиму орѣхи въ дупло, собираетъ капиталъ, — и скоро начинаетъ пожирать людей, осквернять и опустошать природу, уродовать всю жизнь, какъ это дѣлаютъ и другіе идолы... И революція побѣдитъ только тогда, когда она будетъ помнить, что роль ея служебная; если же она забудетъ это и превратится въ нѣчто самодов­ лѣющее,—а опасность эта есть,—то и она станетъ, какъ и другіе боги, страшнымъ Вааломъ, безчувственнымъ, все пожирающимъ идоломъ. Не забывайте страшнаго факта: въ началѣ всякой революціи стоитъ святой, который хочетъ о т д а т ь людямъ все, даже жизнь свою, а въ концѣ всегда появляется шарлатанъ, кото­ рый хочетъ в з я т ь у людей все, даже жизнь ихъ. Революція должна усилить нравственный элементъ въ жизни людей, а она разрушаетъ его... Задорно поднятый кверху носикъ опустился — это было и интересно, и какъ-то особенно задушевно, и совсѣмъ не похоже ни на Маркса, ни на Евдокію Ивановну Кукшину, ни на споры курсистокъ со студентами... Лиза не знала еще, что все, что онъ ни говорилъ бы, было бы для нея одинаково убѣди­ тельно. — Все это... фантазіи... — сказалъ Константинъ Юрьевичъ и сильнѣе закачалъ наглой ногой. Носикъ поднялся кверху. — Позвольте... Въ чемъ же рѣшеніе вопроса?..