b000002299

лись и плавали тысячи, милліоны труповъ животныхъ и людей, захваченныхъ внезапной смертью за сво­ ими повседневными занятіями. Съ ужасомъ нашелъ онъ своего стараго отца, который, склонившись надъ древними текстами, казалось, былъ погруженъ въ глубокую думу, но на самомъ дѣлѣ былъ мертвъ; онъ видѣлъ тысячи прекрасныхъ дѣвушекъ, которыя ва­ лялись повсюду и съ невыразимой кротостью смо­ трѣли въ небо остеклянѣвшими глазами; онъ видѣлъ астрономовъ, умершихъ подъ своими могучими те­ лескопами, видѣлъ тысячи милыхъ дѣтей, какъ цвѣ­ ты скошенныхъ хвостомъ страшной кометы. Юноша- поэтъ раньше и самъ въ тайныхъ грезахъ своихъ ви­ дѣлъ освобожденную отъ суетливыхъ людей землю, зеленую и солнечную, на которой онъ, поэтъ, живетъ одинъ, вольный и счастливый. Но теперь, когда все это дѣйствительно случилось, онъ прямо окаменѣлъ отъ ужаса и волосы на головѣ его становились ды­ бомъ. Эта опустошенная, тихая, какъ кладбище, зе­ мля съ почернѣвшими лугами и лѣсами была такъ ужасна, что его умъ мутился и душа его мучилась нестерпимо и не тѣмъ, что вотъ умерли милліоны живыхъ существъ, — смерть удѣлъ всего земного,— а тѣмъ, что вотъ онъ остался одинъ во вселенной... Н а человѣкъ ка_всему привыкаетъ — въ этомъ спасеніе его и ужасъ его. Привыкъ и онъ понемно­ гу къ своему тяжелому одиночеству и, грустный, день за днемъ жилъ на опустошенной землѣ, на которой празпничнымъ утромъ не звонили уже въ голубой вышинѣ колокола. Травы и деревья оживали по­ немногу, щебетали въ перелѣскахъ какимъ-то чу­ домъ уцѣпѣвшія и очень еще рѣдкія птички, и пля­ сали въ золотыхъ лучахъ солнца тихими вечерами свою пляску веселыя мошки, и необыкновенно пыш­ ной красой сіяла пустынная земля въ то время, какъ горѣли и играли въ небѣ вечернія облака, на кото­ рыя теперь уже не было кому, кромѣ него, любовать-