b000002299

Весенняя печаль сразу слетѣла съ хорошенька­ го личика. Лиза притворила дверь въ свою бѣлую спаленку, быстро напустила на себя выраженіе со­ вершенно сознательной личности и сказала: — Пожалуйста! Въ комнату вошелъ развязно и нагло Константинъ Юрьевичъ. На его козлиномъ лицѣ нагло сіяло золотое пенснэ, а въ красивомъ, небрежно повязанномъ гал­ стухѣ сказывался одновременно и кокетство, и презрѣ­ ніе къ буржуазному міру и его гнуснымъ предразсуд­ камъ. Его очень тянуло къ хорошенькой землячкѣ, но онъ считалъ бы для себя величайшимъ позоромъ обнаруживать какіе-то тамъ сантименты. Въ этомъ словѣ слышалось ему что-то такое отъ сантима, отъ всей этой буржуазной сволочи и вообще чепухи, какъ правильно замѣтилъ это Базаровъ и блестяще подтвер­ дилъ Джонъ-Стюартъ-Милль. Онъ съ аффектирован­ ной небрежностью поздоровался съ Лизой, повалился въ кресло и сталъ нагло раскачивать ногой. Это рас­ качиваніе было неудобно ему, утомительно, но это говорило о его презрѣніи къ предразсудкамъ да, пожалуй, отчасти и къ жизни вообще, это было до­ вольно шикарно... — Хотите чаю? — спросила Лиза. — Ну, вотъ... Какъ придешь, такъ непремѣнно чаю... — усмѣхнулся Константинъ Юрьевичъ. — Какъ еще крѣпко сидитъ въ васъ бабушка! А еще современ­ ная женщина... — Пожалуйста! — вздернула Лиза носикомъ. — Я люблю пить чай и безъ всякой бабушки.. Хотите или нѣтъ? — Ну, что же, пожалуй, разъ это доставляетъ вамъ удовольствіе. А вы были вчера на рефератѣ Кукшиной? — Разумѣется! — Ну, что, какъ? — Чрезвычайно, чрезвычайно интересно!