b000002299

дуракъ-гребень не хотѣлъ сразу расчесать ея кра­ сивыхъ, мягкихъ черныхъ волосъ и швырнуть его, идіота, къ черту въ уголъ, и плакать ночами по­ тому, что никакъ она не можетъ не говорить Андрею дерзостей, а другая Лиза умирала отъ тоски надъ «Божественной Комедіей», изъ ко­ торой ея знакомый революціонеръ Константинъ Юрьевичъ съ такой легкостью цитировалъ «lasciate ogni speranza», надъ «Потеряннымъ Раемъ», надъ Кар­ ломъ Марксомъ, который — вотъ проклятый! — на­ писалъ цѣлыхъ три тома «Капитала», одинъ непонят­ нѣе другого, и шла на рефератъ Евдокіи Ивановны Кукшиной, и спорила съ курсистками и студентка­ ми о міровой революціи. Лизѣ кажется, что г-жа Кук шина несетъ плоскій и пошлый вздоръ отъ котораго уши вянутъ, но оглянется — вездѣ внимательныя лица, апплодисменты и на утро во всѣхъ газетахъ: Евдокія Ивановна... Ездокія Ивановна... Евдокія Ивановна, чтобы ее черти совсѣмъ побрали... И Ли­ за съ сіяющими глазами начинаетъ апплодировать тоже... И, естественно, Лизѣ кажется, что засѣдать, реферировать, сказать во время «l a s c i a t e ognisperanza», поспорить про Маркса, попасть въ газеты чре­ звычайно важно и значительно. И она никакъ не мог­ ла понять, какая же Лиза въ ней настоящая, печа­ лилась и изнемогала подъ той, во-истину, непосиль­ ной ношей, которую она, подчиняясь чьей-то сторон­ ней и странной волѣ, взваливала на свои Молодыя плечи... И что всего хуже, одна Лиза хотѣла бы хоть разъ, но всѣмъ сердцемъ броситься на шею Андрею и, какъ лѣсная мавка-русалка, зацѣловать, заласкать его до смерти, а другая Лиза, Лиза Маркса, г-жи Кук­ шиной и «lasciate ogni speranza», презрительно вздер­ гивала кверху свой хорошенькій носикъ и совѣтова­ ла ему,прежде чѣмъ спорить съ ней, прочесть книгу Бебеля о женщинѣ... — Можно?