b000002299

сматривалъ, разрушалъ и вновь собиралъ свои стол­ бики цифръ и находилъ въ нихъ источникъ радости и гордости. Сергѣй Ивановичъ смутно чувствовалъ бѣду, которая грозить его милому лѣсу, и былъ су­ мраченъ: пока американцамъ удалось урвать еще не­ много, но кто знаетъ , что будетъ дальше? Андрей былъ блѣденъ и печаленъ и все звучала въ душѣ его вѣковѣчная пѣснь пѣсней, пѣснь о любви разбитой, пѣснь о любви желанной Какъ это ни странно, и онъ, и Левъ Аполлоновичъ успокоились послѣ побѣга Ксе­ ніи Федоровны значительно скорѣе, чѣмъ можно бы­ ло ожидать: съ него точно навожденіе какое сразу вдругъ свалилось, а старикъ понялъ, что онъ былъ для нея только ступенью куда-то и — смирился. А отъ нея вскорѣ пришло письмо, въ которомъ она из­ вѣщала, что поступила артисткой въ одно большое кинематографическое предпріятіе и просила выслать нѣкоторыя ея вещи. И ходили глухіе слухи, что моло­ дой князь Судогодскій очень усидчивъ опять около нея... Вспомнилась вдругъ Андрею почему-то Лиза, которую онъ въ послѣдній разъ видѣлъ на похоронахъ Ивана Степановича. Какая странная враждебность въ этой дѣвушкѣ къ нему!.. Онъ вздохнулъ тихонь­ ко и сталъ думать о своихъ занятіяхъ въ тихомъ «Уго­ рѣ», въ которыхъ онъ топилъ свою тоску... Въ глубинѣ лѣса стукнулъ сигнальный выстрѣлъ. — А-а-а-а-а... — заголосила вдругъ облава ди­ кими голосами. — А-а-а-а... Пошелъ, дошелъ, ко­ солапый, — не морозь господъ.... Ну, вставай давай!... А-а-а-а.... Встревоженная медвѣдица снова посунулась-бы ло къ окну, но оглянулась на завозившихся дѣтей и осталась. Она темно чувствовала, что всѣ эти лю­ ди пришли за ней, и ей было и страшно, и злобно. И, рѣшивъ отлеживаться до послѣдняго, она мягкимъ, горячимъ языкомъ стала, успокаивая, лизать своихъ малышей....