b000002299

Петро, то и дѣло отирая платкомъ потъ. — Прямо не пролѣзешь.... — А ты самъ провѣрялъ кругъ? — спросилъ Сер­ гѣй Ивановичъ. — Будьте спокойны.. — усмѣхнулся Петро. — Оба съ Гаврилой еще вечеромъ провѣряли... Ну, вотъ вы за этой елочкой станьте, Сергѣй Иванычъ, — тол­ ковъ большихъ тутъ ждать нельзя, ну, да на грѣхъ- то и изъ полѣна выстрѣлитъ, какъ говорится... И онъ, приглядѣвшись еще разъ къ расположе­ нію цѣпи стрѣлковъ, осторожно двигая лыжами, на­ правился въ глубь лѣса. Прямо передъ нимъ сквозь рѣдкій погонистый соснякъ, весь запушенный снѣ­ гомъ, виднѣлся сумрачный Вартецъ. За послѣдніе мѣсяцы Петро, разсказывая о своихъ похожденіяхъ подъ Ивана Купала, чтобы понравиться слушателямъ, невольно насочинилъ столько новыхъ жуткихъ под­ робностей, что теперь и самъ онъ не могъ бы уже отличить Wahrheit отъ Dichtung и потому теперь, при взглядѣ на жуткое мѣсто, у него невольно дрожь прошла по спинѣ. Но впереди между деревьями за­ мелькали люди: то былъ Гаврила съ загономъ. — Въ кругу? — весь дрожа, какъ въ лихорад­ кѣ, спросилъ тихонько Петро. — Въ кругу... — весь дрожа, отвѣчалъ Гаври­ ла. Загонъ продвинулся еще впередъ, ближе къ Сер­ гѣю Ивановичу, и сталъ. Мертвая тишина — только гдѣ-то попискива­ ютъ синички тихонько да за стѣной точно заколдо­ ванныхъ деревьевъ звенитъ и плещетъ и рокочетъ никогда не замерзающій Гремячій Ключъ. Бьются напряженно сердца и слеза застилаетъ глаза и сжи­ маютъ руки тяжелые штуцера... Американцы гор­ дились уже достигнутыми въ дѣлѣ огромными резуль­ татами и предвкушали удовольствіе застрѣлить на­ стоящаго русскаго медвѣдя. Алексѣй Петровичъ про-