b000002299

слабо, а въ особенности у нѣмцевъ: жидкая пища, несурьезная, а супы ежели взять, такъ и вовсе смотрѣть не на что: нашъ «Рэксъ» и нюхать не сталъ бы. Ну, не понравилось мнѣ тоже очень, что которые дѣтей до двѣнадцатаго году не хрестятъ. А такъ къ церкви усердны очень — какъ воскресенье, такъ всѣ у обѣдни, въ книжку смотрятъ и поютъ. Народъ вообще ничего, обстоятельный .хорошій... А Иванъ Степановичъ все сидѣлъ въ одиночествѣ въ своей тепло натопленной, уютной комнаткѣ. Въ печкѣ урчатъ, прихлопывая заслонкой, березовыя дрова, кошка, пригрѣвшись на диванѣ, дремотно мурлыкаетъ и кротко, благостно смотритъ большеокій ликъ Спасителя, согрѣтый лампадой, а старикъ не­ торопливо проглядываетъ свои запискиився его жизнь, потерявъ свои острые утлы и рѣзкіе изломы, смягчен­ ная, осіянная, преобразившаяся, проходить передъ нимъ, и все ему въ ней равно дорого и мило, и не въ чемъ какъ будто раскаиваться, не о чемъ сожалѣть, ибо все на своемъ мѣстѣ, какъ хорошо выбранное слово въ красивомъ стихѣ... Иногда, въ ядреный, солнечный день лѣсники запрягали для него Буланчика и тихо возили его ча­ сокъ-другой лѣсными дорогами, и онъ замѣчалъ, что бѣлки въ этомъ году очень много, что вотъ тутъ пере­ шли дорогу лоси, что въ Осиновомъ логу держится выводокъ волковъ... И случалось, увидитъ вдругъ Иванъ Степановичъ солнечный лучъ, тепло зардѣвшій­ ся на золотомъ стволѣ сосны гдѣ-нибудь въ лѣсной чашѣ, и заплачетъ — такъ покажется ему это умили­ тельно! А то пойнтерковъ своихъ выпустить велитъ и стоить въ шубкѣ на крыльцѣ, любуется, какъ они, воздушные, прекрасные, носятся по двору въ то время, какъ «Рэксъ», стоя рядомъ со своимъ старымъ хозя­ иномъ, смотритъ неодобрительно и печально на суету этихъ вертлявыхъ, легкомысленныхъ собакъ. Воробей Васька хлопотливо летаетъ вокругъ дома, вертится по