b000002299

это не узналъ Иванъ Степановичъ: зачѣмъ безплодно волновать тихо угасавшаго старика? Много времени проводила она въ своей кладовкѣ: то выстилала полки свѣжими газетами, то вносила какую-то кадочку, то ставила мышеловки, то пересматривала всѣ свои за­ пасы. И чего-чего тутъ не было: и рыжики — да ка­ кіе! — и грузди, и капуста, и брусника моченая, и пахучая антоновка, и окорока, а варенья, варенья всякаго, а бѣлыхъ грибовъ, и маринованныхъ, и су­ шеныхъ, а наливки какія! И когда видѣла она все это свое пестрое, вкусно-пахучее богатство, на душѣ ей становилось легче, покойнѣе, уютнѣе... И она садилась пить съ Ваней чай съ новымъ вареньемъ, и они въ сотый разъ обсуждали, какія именно привезетъ игрушки добрая тетя Шура, а то Марья Семеновна брала свое вязанье и разсказывала Ванѣ разныя сказки, которыя онъ много разъ слышалъ, но кото­ рыя отъ этого были не менѣе интересны, а въ особен­ ности, когда онѣ вотъ такъ сопровождались этимъ чуть слышнымъ звукомъ вяжущихъ спицъ, отъ кото­ раго въ теплой комнаткѣ и на душѣ дѣлалось такъ уютно. Изрѣдка Марья Семеновна надѣвала очки, которые подарилъ ей Иванъ Степановичъ и которые она носила, не мѣняя стеколъ — вотъ еще новости, и такъ сойдетъ... — и брала «Русскія Вѣдомости» и искала тамъ, нѣтъ ли чего новаго въ Вѣнѣ, въ Берлинѣ, въ Швейцаріи и всюду, гдѣ она побывала съ хозяевами тогда, послѣ бунта 905. И, если она что находила, то сообщала новость Ванѣ и авторитетно, какъ бывалый человѣкъ, объясняла ему прочитанную телеграмму... Иногда разсказывала она ему о тогдашнихъ скитані­ яхъ ихъ по заграницамъ, причемъ къ жизни тамошней она относилась критически и считала, что въ Россіи все же лучше всего. — Правда, порядокъ тамъ во всемъ, а чистота такая, что иной разъ и глазамъ не вѣришь... — степен­ но говорила она. — Ну, а на счетъ пиши вотъ очень