b000002299

ственно и мягко. И тихій вѣтерокъ, влетѣвшій въ раскрытое окно, мягко шевелилъ его длинными зо­ лотистыми волосами — онъ любилъ ласку солнца и всегда ходилъ въ деревнѣ безъ шляпы... И сладко дремалъ въ сіяніи утрастаринный паркъ, и спала тихая, почти черная вода Старицы съ непо­ движными, точно заколдованными камышами и во­ дорослями, и въ мозгу Андрея ярко развертывались прекрасные образы его философской поэмы «Колоко­ ла». Его мало интересовала суетливая современность; онъ былъ по преимуществу созерцателемъ; внутрен­ няя жизнь его шла какими-то и для него совершен­ но неожиданными, таинственными путями и чѣмъ неожиданнѣе были эти изломы жизни въ его душѣ, тѣмъ ярче и глубже ощущалъ онъ пьянящую сладость бытія... Сюжетъ его поэмы былъ изъ не совсѣмъ обыч­ ныхъ. Это была тема, надъ которой онъ усердно ра­ боталъ прежде всего для самого себя. Съ одной сто­ роны его съ дѣтства какъ-то тяготили люди, онъ не любилъ ихъ за творимую ими тѣсноту жизни, за ихъ шумъ и кровавую суетливость, а съ другой сторо­ ны — возможно ли счастье безъ людей? И онъ, от­ вѣчая себѣ на этотъ вопросъ, медленно, вдумчиво, любовно воздвигалъ стройное, нарядно-звучащее зда­ ніе своей свѣтлой поэмы «Колокола». Въ 2687 г., послѣ страшной и опустошительной войны между Европейскими и Американскими Сое­ диненными Штатами съ одной стороны и великими республиками Азіи, на сторону которыхъ сталъ по­ чти весь черный континентъ, — съ другой, жизнь лю­ дей, оправившись послѣ страшныхъ потрясеній, за­ била съ особенною яркостью и силой. Ломались ста­ рыя, уже изжитыя формы общежитія и сознавались новыя, въ искусствахъ и наукахъ расцвѣли такія постиженія, что головы людей восторженно кружи­ лись отъ радостнаго сознанія мощи человѣческаго