b000002299

дито передразнила она его. — Ты языкомъ-то у меня не верти, а покрывай свой грѣхъ сичасъ же, а то я не знаю, что съ тобой и сдѣлаю... Не угодно ли: вокругъ ракитова кусточка, по модному... У-у, идолъ несурьез ный! Въ крѣпкихъ, хозяйственныхъ рукахъ Марьи Семеновны дѣло сразу закипѣло и было рѣшено сыг­ рать свадьбу еще до филипповокъ. И вотъ, когда разъ Сергѣй Ивановичъ, счастливый, прилетѣлъ изъ Древлянска — опять случилось важное дѣло къ ревизору, — на стражу, онъ увидал-*, что вся усадьба полна народу—женскаго сословія, по словамъ Гаврилы. — Въ чемъ тутъ у васъ дѣло? — А Дуняшинъ дѣвишникъ справляемъ, Сергѣй Ивановичъ... — весело отозвалась Марья Семеновна. — Ужъ не взыщите, сегодня пошумимъ немножко... — Съ Богомъ, съ Богомъ... Въ жарко натопленной большой избѣ лѣсниковъ было полно дѣвушекъ — и мещерскія тугъ были, и вошеловскія, и съ Устья, и луговскія, всѣ, къ кото­ рымъ раньше Дуняша такъ ревновала Петро. Онѣ расчесывали красивые темнокаштановые волосы ея, чтобы убрать ея голову уже на бабій манеръ, и пѣли старинную пѣсню: Золотая трубонька трубить по росѣ, А свѣтъ душа Дунюшка плачетъ по косѣ: Какъ тебя я, косынька, ростила, плела, — На первый годочекъ мамаша плела, На второй годочекъ подружки плели, Подружки-голубушки золотцемъ вили... Пріѣхала свахынька съ чужой стороны, Стала сваха косыньку рвати-порывать, Рвати-порывать, на двѣ расплетать. Положили косыньку поверхъ головы, — Такъ тебѣ ужъ, косынька, вѣкъ весь вѣковать, А тебѣ, свѣтъ Дунюшка, въ дѣвкахъ не бывать! Дуня горько и искренно, отъ всей души, плакала.