b000002299

читаю, на стѣнѣ портретъ Толстого виситъ накопятъ же на дняхъ и схватка опять съ нимъ — вотъ, прости, Господи, балда! — изъ-за подновленія фресокъ была... Такъ что тутъ, все одно, хуже ужъ быть не можетъ... Ну, а если начальство гимназическое очень ужъ при­ вязываться будетъ, — наплевать, голову не снимутъ же, Господи помилуй... Ничего, какъ-нибудь обойдет­ ся дѣло... Такъ, значитъ, на первое время пріютомъ вы обезпечены, а тамъ что Богъ дастъ,.. Идите и ска­ жите это Нинѣ Георгіевнѣ, а мнѣ на урокъ въ гимна­ зію поспѣвать надо... Сергѣй Ивановичъ едва удержался, чтобы тутъ же на улицѣ не обнять милаго старика. И долго и крѣпко жалъ онъ ему руку... — Ну, ну, ну... — протестовалъ тотъ сконфужен­ но. — Надо же войти въ положеніе, Господи, помилуй.. Ну, я буду къ двѣнадцати... И онъ потрусилъ-было въ гимназію, но сейчасъ же обернулся: — Погодите-ка, какъ это онъ сказалъ? Содѣйство­ вать несчастному положенію человѣчества или какъ? Не удерживаетъ моя старая голова этого и шабашъ!.. Ну, прощайте, до двѣнадцати... Мать Евфросинія не только не предприняла никакихъ мѣръ для возврата Нины въ монастырь, но, наоборотъ, все свое вліяніе и всѣ связи употребила на то, чтобы сдѣлать ей путь въ новую жизнь полегче и поглаже. И только въ одномъ она осталась тверда: чтобы между сумасшедшимъ поступкомъ дѣвушки и свадьбой. былъ промежутокъ, по крайней мѣрѣ, въ полгода. Ахмаровы и говорить даже не захотѣли объ этомъ дѣлѣ и Нина осталась пока что у Юрія Аркадье­ вича,.почти никуда не показывалась, а Сергѣй Ива­ новичъ то и дѣло сталъ теперь являться съ докладами къ ревизору лѣсному, который жилъ въ Древлянскѣ. А отъ ревизора всегда можно было заглянуть и къ Юрію Аркадьевичу на часокъ.