b000002299

пристроить вашу невѣсту? Вы говорите, что Ахмаровы ближайшіе родственники ей? Знаю ихъ и думаю, что съ ними намъ каши не сварить: люди помѣшаны на своемъ высокомъ родѣ и носъ держатъ высоко. Взять меня? Радъ бы всей душой, но мое положеніе педагога обязываетъ меня къ большой осторожности: началь­ ству это можетъ не понравиться. И потому, можетъ быть, слѣдуетъ намъ утречкомъ постучаться къ нашимъ толстовцамъ, къ Павлу Григорьевичу. Онъ живетъ хоть и сѣро, и неуютно, и съ большой натугой, но человѣкъ онъ совсѣмъ свободный и ни съ чѣмъ и ни съ кѣмъ не считается... А тамъ видно будетъ... Такъ и порѣшили. И Сергѣй Ивановичъ, горячо пожавъ руку старика, поплелся на постоялый дворъ Морозихи на Дворянской, гдѣ онъ всегда оставлялъ свою лошадь при рѣдкихъ пріѣздахъ въ городъ. Тамъ, въ жарко натопленной и закопченой комнатѣ для пріѣзжающихъ онъ продремалъ до утра и къ восьми, по уговору, былъ у Юрія Аркадьевича. Нина давно уже встала, тихо какъ мышка, прибралась въ своей комнаткѣ и теперь сидѣла, взволнованная, у окна въ ожиданіи рѣшенія своей судьбы. Горячо и стыдли­ во она обняла своего возлюбленнаго и, вся вспыхнувъ, торопливо отстранилась отъ него, когда за дверью послышался предупреждающій кашель старика. И поговоривъ немножко и нескладно, — всѣ были смущены, — Сергѣй Ивановичъ съ Юріемъ Аркадье­ вичемъ направились къ Павлу Григорьевичу, кото­ рый жилъ совсѣмъ недалеко. Въ неуютной, неопрятной, нестерпимо унылой столовой, полной невоспитанной, горластой дѣтворы, вкругъ нечищеннаго самовара тотчасъ же началось совѣщаніе, въ которомъ приняла участіе и жена Павла Григорьевича, Вѣра Александровна, худосоч­ ная, неопрятная женщина съ жиденькими волосенками и дурно пахнущимъ ртомъ. Основныя положенія супруговъ — они были удивительно единогласны, —