b000002299

— Ну, кого тамъ Богъ принесъ? Онъ совсѣмъ не былъ удивленъ позднему гостю: къ нему шли и ѣхали со всѣхъ сторонъ и вс всѣ часы дня и ночи. Но, когда изъ смущенныхъ объясненій Сергѣя Ивановича онъ узналъ, въ чемъ дѣло, онъ значительно вытянулъ губы и покачалъ головой: — Нда... Это надо обмозговать... — пробормоталъ онъ, но тотчасъ же спохватился: — Во всякомъ случаѣ въѣзжайте на дворъ... или нѣтъ, лучше вотъ какъ: спутница ваша переночуетъ у меня — у меня какъ разъ комната сына свободна, тепло и уютно, — а вы ужъ поѣзжайте ночевать на постоялый, что ли... Такъ будетъ поскладнѣе, голубчикъ... Сергѣй Ивановичъ быстро устроилъ смущенную и взволнованную Нину въ комнатѣ Константина Юрьевича. — Ну, а теперь подите-ка сюда, батенька... — позвалъ его къ себѣ старикъ. — По-стариковски вижу я, что надо намъ крѣпко совѣтъ держать, а для того, чтобы держать его толкомъ, вамъ ужъ придется выложить мнѣ все. Такъ-то... И потому садитесь и, что можно, разсказывайте... Разсказывать, собственно, было нечего: все было, какъ на ладони. — Тэкъ-съ, тэкъ-съ... Номерокъ довольно сурьез ный, я вамъ доложу... — говорилъ старикъ задумчиво. — Но ясно одно: если вы не хотите скандала, если вы не хотите, можетъ быть, даже потери мѣста, то, конечно, о немедленной женитьбѣ и рѣчи быть не мо­ жетъ. Нужно, чтобы она пожила на свободѣ нѣкоторое время, пока ея выходъ изъ монастыря попризабудется, а тамъ можно и жениться будетъ. Но жениться, такъ сказать, на монахинѣ — пѣло немыслимое... Сергѣй Ивановичъ — хотя сердце его и требовало рѣшеній героическихъ, а тамъ хоть трава не расти, — понялъ, что старикъ правъ. — Согласны? Затѣмъ пунктъ второй: гдѣ же пока