b000002299

тикъ конверта. Письмо было отъ жены. Онъ разорвалъ душистый конвертъ, вынулъ бумагу и прочелъ: «Левъ Аполлоновичъ, я больше не могу жить съ вами. Я уѣзжаю совсѣмъ, Не ищите меня — это без­ полезно и ни къ чему не поведетъ. Благодарю васъ за все доброе, что вы для меня сдѣлали. Но — прощайте навсегда... К с е н і я . » Надъ головой у себя Левъ Аполлоновичъ слышалъ быстрые, взволнованные, изъ угла въ уголъ, шаги Андрея. Левъ Аполлоновича тотчасъ же тихо поднялся къ нему. При видѣ его Андрей очень смутился, но тотчасъ же справился съ собой и подошелъ къ нему рѣшительными шагами. — Папа... — тепло дрогнулъ его голосъ. — Я знаю... ты знаешь все... И я не знаю: виноватъ я предъ тобой или нѣть? Въ томъ, что чувство это овладѣло мной, я не виноватъ... вѣдь это зависитъ не отъ насъ... Но я боролся и я ... я... не... перешагнулъ черты... И Ксенія Федоровна уѣхала совсѣмъ — вотъ ея прощаль­ ное письмо ко мнѣ... — Андрей, я вѣрю тебѣ, голубчикъ, и такъ... — отстраняя письмо, ласково и печально сказалъ Левъ Аполлоновичъ. — Не надо... — А я прошу тебя, прочти... — Если ты хочешь... — сказалъ Левъ Аполлоно­ вичъ и прочелъ: «Прощай, я уѣзжаю... И не ищите меня: это совершенно безполезно. Мнѣ отвратительна Деревня, мнѣ противны эти всѣ книги твои, — хочу не читать про жизнь, а жить, и жить всѣми силами пуши и тѣла. Пусть онъ благородный человѣкъ, но я не хочу — не хочу, не хочу, не хочу! — сгорать на кострѣ даже самаго благороднаго человѣка на свѣтѣ. То, что я пишу тебѣ. можетъ быть, безтолково, но — все равно! Всякія слова опротивѣли мнѣ. Я больше не могу. И пожалуйста, не воображай, что я ѣду топиться: